Изобретение "happiness": лингвистическое расследование (1)

"Экономисты часто используют термин «счастье» [happiness] как синоним термина «полезность» [utility], который, в свою очередь, лежит в основе базовой экономической модели, согласно которой люди стремятся (с учётом когнитивных ограничений, с которыми они сталкиваются) максимально увеличить свою полезность. Эта связь восходит к философу-утилитаристу Иеремии Бентаму, который в одном из своих менее известных трудов 1776 года (оставшемся в тени Декларации независимости и работы Адама Смита «Богатство народов») изложил основы этой теории утилитаризма во «Фрагменте о правительстве». Бентам начинает с «фундаментальной аксиомы», а затем поясняет:

Именно наибольшее счастье наибольшего числа людей является мерилом правильного и неправильного… Склонность того или иного действия способствовать счастью мы называем его полезностью; его отклонение от этого мы называем вредоносностью [harmfulness]. То же самое относится и к действиям, которые входят в сферу действия закона: единственный способ заставить человека ясно увидеть ту их особенность, к которой стремится каждый человек, — то есть единственный способ принести ему удовлетворение, — заключается в том, чтобы указать ему на их полезность или вредность.

Разумеется, Бентам не был первым, кто присвоил «счастью» центральную роль. Джон Локк в своём труде 1690 года «Эссе о человеческом разумении» за несколько десятилетий до этого выдвинул этот термин на первый план. И «стремление к счастью» в Декларации независимости, и утилитарная аксиома счастья Бентама в значительной мере опирались на идеи Локка, который писал:

Признаю, что природа заложила в человека стремление к счастью и отвращение к несчастью / мучениям / горю [misery]: это, действительно, врождённые практические принципы, которые (как и должно быть с практическими принципами) НЕПРЕРЫВНО продолжают действовать и влиять на все наши поступки, не прекращаясь ни на мгновение… Поскольку, следовательно, высшее совершенство интеллектуальной природы заключается в тщательном и постоянном стремлении к истинному и прочному счастью, то забота о том, чтобы мы не принимали мнимое счастье за реальное, является необходимым фундаментом нашей свободы.

Однако в то время, когда Локк писал свои работы, центральная роль счастья была относительно новой идеей. Фил Уитингтон прослеживает её лингвистическое происхождение в эссе «Изобретение „Cчастья“», опубликованном в книге 2017 года Страдание и счастье в Англии 1550–1850: нарративы и репрезентации. Уитингтон начинает с яркого примера. Книга Томаса Мора «Утопия» была опубликована на латинском языке в 1516 году. На протяжении целого столетия в переводах этого произведения на английский язык не встречалось слово «счастье». Но затем оно появилось. Уитингтон пишет:

Слово «счастье» отсутствует в первой английской версии «Утопии» Томаса Мора, переведённой с латинского на английский в 1551 году, а затем повторно в 1556 году Ральфом Робинсоном. Слово «счастье» по-прежнему отсутствует в следующих четырёх изданиях перевода Робинсона, которые регулярно переиздавались вплоть до 1639 года. Однако когда в 1684 году Гилберт Бернет заново перевёл «Утопию» с латинского, он использовал слово «счастье» не менее девятнадцати раз. 

Одним словом, современное понятие счастья в английском языке, по-видимому, возникло в середине XVI века, было подхвачено переводчиками, такими как Бернет, и писателями, такими как Локк, в последние десятилетия XVII века, а затем передано современной экономике через Иеремию Бентама, Томаса Джефферсона и, несомненно, целый ряд других деятелей. В наши дни существуют книги по самопомощи, посвящённые поиску счастья, а также серьёзные научные исследования и политические меры, основанные на данных опросов об уровне самооценки счастья.


— Timothy Taylor
When Happiness Was Invented

Poster: Happiness (1998 film by Todd Solondz)
Как минимум прочтите сюжет, стоит того.

(продолжение)

#culture

Изобретение "happiness": лингвистическое расследование (2)

(начало)

Но что предшествовало понятию «счастья»? В переводах латинских произведений (таких как «Утопия» Мора) часто использовались термины «felicitas» (обозначавший мирское удовлетворение) или «beatitude» (обозначавший духовное удовлетворение и искупление). Другие авторы использовали слова «felicity» или «blissfulness» (и то, и то — блаженство). Однако употребление слова «happiness» было редким. Уитингтон тщательно изучает исторические труды XV–XVII веков и обнаруживает:

Однако, если проследить историю этого термина, становится очевидным… что понятие «счастье» не всегда было столь концептуально стабильным, как полагают современные комментаторы или даже историки, — что, по сути, лишь в XVI веке это слово начало приобретать те значения, с которыми мы его ассоциируем сегодня. … Слово «happiness», происходящее от древнескандинавского существительного «hap», означающего удачу или счастье, вероятно, было в употреблении уже к середине XV века. До 1550-х годов семантика слова «счастье» в значительной степени определялась этим происхождением: добавление английского суффикса «ness» к прилагательному «happy» привело к образованию слова, обозначавшего качество и состояние «hap» (т. е. удачи) или обстоятельства и явления, иллюстрирующие такое состояние. … Однако, помимо обозначения «hap», в период с 1470-х по 1550-е годы слово «happiness» всё чаще использовалось для выполнения новых семантических функций, приобретая коннотации, которых оно ранее не имело… Две другие концепции, перешедшие в значение слова «happiness» к 1550-м годам, служат более конкретным свидетельством того, что это слово стало важным каналом передачи классических и патристических* идей в народный и разговорный английский язык. Речь шла о греческом понятии «eudaimonia» и латинском значении «summum bonum»: с одной стороны, о реализации и самореализации совершенной и «естественной» индивидуальности; с другой — о всеобъемлющем идеале — или «высшем благе» — на котором основываются благочестивая жизнь, добродетельный человек и блаженная загробная жизнь. … Связь между «happiness» и «hap» была разорвана.

-----
* Патристика или патрология — это наука, изучающая раннехристианских авторов, которых называют отцами Церкви. Эти названия происходят от сочетания латинского слова pater и греческого πᾰτήρ (отец). Период Отцов Церкви, обычно называемый патристической эпохой, как правило, считается простирающимся от конца эпохи Нового Завета или конца апостольской эпохи (около 100 г. н. э.) до 451 г. н. э. (дата проведения Халкидонского собора) либо до Второго Никейского собора в 787 году.
-----

К 1560-м годам авторы проводили различие между «небесной жизнью и истинным счастьем» (христианской «благословенностью» [blessedness]) и «гражданским» счастьем («felicity»), достижимым на земле. Более того, термин «счастье» в некоторых случаях явно использовался для обозначения общего блага общества или страны, а в других — для обозначения чувств отдельных людей. Многозначность термина «счастье» остаётся проблемой с тех пор, как он стал столь широким и универсальным понятием. Например, в 1690 году Локк тщательно предупреждал, «чтобы мы не путали воображаемое счастье с настоящим». Так кто же решает, какое счастье является воображаемым, а какое — настоящим?

Дэниел Канеман (Нобелевский лауреат 2002 года) был одним из основателей поведенческой экономики, а также одним из первых, кто начал использовать данные опросов о счастье в экономических исследованиях. Однако в более поздний период своей жизни он подчеркивал сложность понятия счастья: например, можно говорить о счастье в ожидании какого-либо события, о счастье в момент его наступления или о счастье при воспоминании о нем. Для конкретного человека эти категории счастья могут значительно различаться. Канеман сказал одному из интервьюеров:

Я постепенно пришёл к убеждению, что люди не хотят быть счастливыми… Они хотят быть довольными своей жизнью. … Люди не хотят быть счастливыми в том смысле, в котором я определил этот термин — то, что я испытываю здесь и сейчас. На мой взгляд, для них гораздо важнее быть довольными, испытывать удовлетворённость жизнью с перспективы «того, что я помню», истории, которую они рассказывают о своей жизни."


— Timothy Taylor
When Happiness Was Invented

#culture

(До)декалог и грехи отцов (1)

Накажу детей за грехи отцов до четвёртого колена ради тысяч грядущих поколений.

Случалось ли вам вдумчиво вчитываться в содержание Десяти Заповедей, которые, согласно ветхозаветным Книгам Бытия и Второзаконию, иудеохристианский бог Яхве выдал* Моисею на горе Синай?

А стоило бы, ради понимания масштаба абсурдности того, что подаётся как универсальная этика, и чем индоктринируют неокрепшие умы в некоторых школах.
Техас является одним из четырёх штатов, в которых в настоящее время действует требование о размещении «Десяти заповедей» в школах, наряду с Луизианой, Алабамой и Арканзасом. Ещё почти дюжина других штатов рассматривают возможность принятия аналогичных законов.

-----
* Жирный спойлер: скрижалей с заповедями было два экземпляра — первый Моисей разбил в гневе, когда обнаружил спустившись с Синая, что за сорок дней, которые он отсутствовал получая инструкции у начальства, под руководством Аарона люди смастырили златого тельца, отчаявшись ждать Моисея, и стали идолопоклонствовать ("Арон, сделай нам богов чтобы шли впереди нас; парень, который вывел нас из Египта, мы не знаем, что с ним, абонент не абонент"). Аарон отмазался тем, что народ-де жестоковыйный, и он не мог им отказать. Моисей осерчавши сказал всем, кто с Господом, меч к бедру и пройти от ворот до ворот стана убивая каждый своего брата, друга, и соседа. Зарезали три тысячи сограждан, двадцать тысяч погибло от насланной Господом чумы, после чего он дал выжившим второй шанс и вторую (отличающуюся) версию заповедей.
-----

Битва за умы вечна. Ещё в 1980 в рамках дела «Стоун против Грэма», Верховный суд США постановил, что закон штата Кентукки, обязывающий школьную администрацию размещать копию «Десяти заповедей» (приобретенную на частные пожертвования) на стене в каждом классе государственной школы, нарушает положения [establishment clause**] Первой поправки [First Amendment*] о запрете установления государственной религии, которые обычно толкуются как принцип отделения церкви от государства.

-----
* Свобода слова, свобода печати, свобода собраний и право на подачу петиций — которые в данном контексте рассматриваются в совокупности как «свобода выражения мнения» — в целом защищают право на выражение мнения от государственных ограничений.

** Положение о разделении церкви и государства — положение Первой поправки к Конституции США, запрещающее Конгрессу устанавливать государственную религию. Оно препятствует принятию любых законов, которые отдают предпочтение какой-либо одной религии или принуждают к вере в неё.
-----

Интересно, что помимо размещения «Десяти заповедей», закон штата Кентукки (1978) предписывал, чтобы внизу каждой вывески мелким шрифтом была размещена следующая надпись: «Светский характер „Десяти заповедей“ явно прослеживается в их принятии в качестве основополагающего правового кодекса западной цивилизации и общего права Соединенных Штатов».

Что же христианские консерваторы подают в качестве краеугольного камня западной цивилизации и фундаментальных принципов общества?


(продолжение)

#culture

(До)декалог и грехи отцов (2)

(начало)

Различные религиозные традиции по-разному разделяют семнадцать стихов из книг «Исход» [Exodus] 20:1–17 и «Второзаконие» [Deuteronomy] 5:4–21 на десять заповедей, причём на это часто влияют теологические или мнемонические соображения, несмотря на то, что в текстах содержится более десяти императивных утверждений.

Открываем Главу 20 Книги Бытия:

2 «Я — Господь, Бог твой, выведший тебя из земли Египетской, из дома рабства. (речь идёт сугубо о народе израилевом)

3 «Да не будет у тебя других богов пред Лицем Моим. (получается, они есть, иначе о чём речь вообще? И кто их создал, если не он сам?)

4 «Не сотвори себе высеченного образа [graven image] (который переводят как “кумира”) и никакого изображения / подобия [likeness] того, что на небе вверху, что на земле внизу, что в воде под землёй.

5 Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я, Господь, Бог твой, — ревнивый Бог, наказывающий за беззаконие / грех [iniquity] отцов детей до третьего и четвёртого поколения тех, кто ненавидит Меня,

6 и проявляющий милость к тысячам поколений тех, кто любит Меня и соблюдает Мои заповеди.
-----

Девять из десяти заповедей начинаются с запрета, который в Библии Короля Якова [King James] помпезно звучит Thou shalt not [Ты не должон]…

Сначала идут религиозные запреты:

• Нельзя других богов
• Нельзя сотворять образ
• Нельзя поклоняться им (образам?)
• Нельзя упоминать имя его всуе

Потом идёт самый длинный раздел про соблюдение Шаббата (целых 64 слова на Иврите, Исход 20:8-11), с полным перечнем всех, кому нельзя работать в этот день — ни тебе, ни твоему сыну, ни твоей дочери, ни твоему рабу, ни твоей рабыне, ни твоему скоту, ни чужаку в твоих вратах.

Далее идёт назидание почитать отца и мать (Исход 20:12), которое в памяти большинства хранится как неполная цитата, потому что продолжение вызывает новые вопросы:

…дабы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе. (вспоминаем, что это обращение к конкретному народу, и речь, судя по всему, идёт о конкретной территории)

Заканчивается так называемый декалог пятью мирскими запретами, с которыми чаще всего у среднестатистического обывателя и ассоциируются Десять Заповедей,

• Не убий
• Не прелюбодействуй [commit adultery]
• Не кради
• Не лжесвидетельствуй
• Не желай чужого майна (имущества): дома, жены, раба, рабыни, вола, осла, ни чего-либо, что принадлежит ему.

Если “чти [заветы] родителей ради продления своих дней на даденой начальством земле” отнести к четырём религиозным запретам в начале, то получим религиозный пенталог, затем большой абзац про Шаббат, и потом цивильный пенталог. Шаббат относим к первым пяти, а в цивильном пенталоге “не возжелай чужую жену” выносим в отдельный пункт, и получается шесть религиозных и шесть цивильных запретов дополненных наставлениями — додекалог.

Автор статьи предполагает, что:

1) Тот факт, что заповедей двенадцать, а не десять, наряду с другими наблюдениями, позволяет интерпретировать это как результат текстового развития. По-видимому, то, что мы читаем в Библии, не является первоначальной формой Десяти заповедей; имеются признаки более поздних дополнений.

2) На основе тщательного анализа текстовых несоответствий можно реконструировать несколько этапов развития Декалога. Все соответствующие проблемы можно решить, исходя из предположения, что заповедь о Шаббате и перечень гражданских заповедей представляют собой позднейшие добавления, причём последние (гражданские) были добавлены первыми, а заповедь о субботе впоследствии была включена в первоначально более краткий текст.

3) Окончательная форма текста характеризуется десятикратным употреблением имени «Яхве» — личного имени еврейского бога. Эта особенность, отражённая в традиционном еврейском названии Декалога — «десять слов» (Второзаконие 4:13), возможно, свидетельствует о предпочтении десятичной (а не шестидесятеричной) системы счёта.


The Number Ten and the Iniquity of the Fathers: A New Interpretation of the Decalogue

(продолжение)

#culture

(До)декалог и грехи отцов (3)

(предыдущее)

Чтобы понять о каких грехах / беззакониях отцов, за которые должны будут отдуваться следующие поколения, идёт речь, необходимо ответить на два вопроса: что именно подразумевается под словом «беззаконие» [iniquity]? И кто те, чья нравственность ставится под сомнение? Разъяснение можно найти в других библейских отрывках, где встречаются те же слова — «беззаконие отца (отцов)», поскольку, помимо упоминания в Декалоге (Исх. 20:5; Втор. 5,9), это выражение встречается ещё как минимум в тринадцати* других местах. Большинство этих отрывков касается народа, считавшегося злым, — израильтян; как в настоящем, так и в прошлом, но особенно в прошлом, они согрешали; причём их грех носит не моральный, а культово-ритуальный характер. До того как они стали благочестивым, богобоязненным народом, израильтяне привычно совершали несколько видов запрещённых деяний: 

они поклонялись богам, отличным от Яхве (Иеремия. 11:10), 

изготавливали и поклонялись идолам (Левит. 16:1–2), 

таким как Золотой телец в пустыне (Числа. 9:2), 

поклонялись на холмах страны, а не только в Иерусалиме, приносили жертвы в садах и на кирпичах (вместо необтёсанных камней), ночевали в гробницах, предположительно для поклонения предкам, ели свинину (Исайя. 65:3, 4, 7). 

-----
* Ex 34,7; Lev 26,39–40; Num 14,18; Isa 14,21; 65,7; Jer 11,10; 14,20; 32,18; Thr 5,7; Ez 18,17.19; Ps 109,14; Dan 9,16; Neh 9,2.
-----

В свете этих отрывков, выражение «беззаконие отцов» перестаёт быть загадкой: под «отцами» подразумеваются все поколения израильтян, начиная со странствий по пустыне, а их грехи — это грехи идолопоклонничества.

С исторической точки зрения «беззаконие отцов» — это крайне полемическое обозначение, данное до-иосиафической, до-дейтерономической религии Израиля — политеистическому культу, который, начиная с VIII века до н. э., подвергался нападкам со стороны единобожного культа Яхве. Все упоминания о «беззаконии отцов» относятся к VI веку до н. э. или более позднему периоду. Можно предложить более точную датировку по упоминаниям из книги пророка Иеремии, который был свидетелем захвата Иерусалима вавилонянами в 586 году до н. э., где он признаёт что его собственное поколение ничем не лучше поколения отцов:

«Мы согрешили против Яхве, Бога нашего, мы и наши отцы, с юности нашей и до сего дня» (Иер. 3:25).

«Мы признаём нашу нечестивость [wickedness], о Яхве, и беззаконие наших отцов, ибо мы согрешили против Тебя» (Иер. 14:20).

Таким образом, последним поколением, причастным к «беззаконию», по-видимому, является то, которое стало свидетелем захвата Иерусалима и последующей депортации многих иудеев в Вавилонию.

Остаётся вопрос, почему наследование вины и наказания распространяется именно на детей до третьего и четвёртого поколений. Ответ довольно прост и связан с тем, как древние израильтяне воспринимали и определяли свою основную родственную группу — «отчий дом». Это три поколения: отец, сыновья, и внуки; можно считать, что одно поколение длится двадцать пять лет; патриарху тогда было бы семьдесят пять лет, его сыну — пятьдесят, а внуку — двадцать пять, и легко представить, что патриарх мог бы дожить до четвертого поколения, то есть до детей своего внука.

Более внимательное рассмотрение понятия «отцы» в контексте религиозного пенталога позволяет глубже понять последовательность поколений. В нём дважды упоминаются родители. В первом упоминании говорится о «беззаконии отцов», а во втором заповедуется почитать отца и мать. Родители, которых следует почитать, безусловно, не могут быть теми, на чьё беззаконие указывается. В своей «глубинной структуре» этот отрывок касается трёх поколений:

Первое поколение: Своей греховной политеистической практикой это поколение подорвало и развратило религию Израиля. В результате вавилоняне уничтожили Иудейское государство и сослали это поколение в Вавилонию.

Второе поколение: Вернувшись к верному монотеистическому поклонению Яхве, дети первого поколения получили (или ожидают в скором времени получить) награду в виде возможности вновь жить на обещанной земле, они ведь исправились.

Третье поколение: Получив от своих родителей наставление чтить их, оставаясь верными единому Богу, потомству второго поколения обещано проживание на этой земле, то есть им дано заверение, что больше не будет ни потери земли, ни изгнания.

Первое поколение — это поколение «плохих» предков, тех, кто, как и многие предыдущие поколения, совершал «беззакония». Национальная катастрофа — разрушение Иерусалима и вавилонское изгнание — объясняется «грехами отцов», то есть их нарушением заповеди поклоняться исключительно Яхве. «Отцы» — это родители поколения, родившегося в изгнании: те мужчины, которые в 609 году до н. э. отступили от реформы царя Иосии, вернувшись к традиционной многобожной религии Иудеи. За свои грехи они были наказаны изгнанием.

Второе поколение, к которому обращён пенталог, — призвано отречься от беззакония своих отцов. Им предлагается исповедовать истинную религию, чтобы избежать божественного наказания, вынесенного поколению их родителей. Это призыв основан на предложении Бога приостановить наказание, как только люди примут чистый монолатрический* яхвизм в акте искреннего обращения.

Прекрати делать то, что мне не нравится, и боль прекратится.

-----
* Монолатрия (др.-греч. μόνος, monos, буквально «единственный», и λατρεία, latreia, «поклонение») — это вера в существование множества богов, но при этом настаивание на исключительном поклонении лишь одному избранному божеству.

Монолатрия отличается от монотеизма, который утверждает существование только одного бога, и от энотеизма, который признаёт как существование других богов, так и правомерность поклонения им.
-----

Конверсия подразумевает окончательный отказ от порочных путей их отцов. Более того, она предполагает высокую степень солидарности между теми, кого мы назвали Вторым и Третьим поколением: тем, кто принадлежит к Третьему поколению, велено почитать отца и мать, то есть следовать примеру своих родителей, принявших чистый яхвистский культ. 

Обращённые к тем, кто вернулся из вавилонского изгнания или надеялся вернуться в ближайшее время в конце VI века до н. э., Десять заповедей были сформулированы в ответ на конкретную историческую ситуацию. Они привязаны к локальному контексту, и уж никак не могут претендовать на установление универсальной этики.


The Number Ten and the Iniquity of the Fathers: A New Interpretation of the Decalogue
-----

Гравюры:

Автор, предположительно, Julius Schnorr von Carolsfeld.

(слева)
И вот, как только он приблизился к лагерю, он увидел тельца и танцующих; и гнев Моисея разгорелся, и он выбросил скрижали из рук своих и разбил их у подножия горы. (Исход 32:19)

(справа)
И он сказал им: «Так говорит Господь, Бог Израилев: „Пусть каждый пристегнёт свой меч к бедру (боку), пройдите по всему лагерю от ворот к воротам и убейте каждый своего брата, каждый своего товарища, каждый своего соседа“». (Исход 32:27)

#culture

Квадраты

"И всё же порядок вещей нелеп.
Люди, плавящие металл,
ткущие ткани, пекущие хлеб, –
кто-то бессовестно вас обокрал.

Не только ваш труд, любовь, досуг –
украли пытливость открытых глаз;
набором истин кормя из рук,
уменье мыслить украли у вас.

На каждый вопрос вручили ответ.
Всё видя, не видите вы ни зги.
Стали матрицами газет
ваши безропотные мозги.

Вручили ответ на каждый вопрос...
Одетых и серенько и пестро,
утром и вечером, как пылесос,
вас засасывает метро.

Вот вы идёте густой икрой,
все, как один, на один покрой,
люди, умеющие обувать,
люди, умеющие добывать.

А вот идут за рядом ряд –
Ать -
ать -
ать -
ать, -
пока ещё только на парад,
люди, умеющие убивать...

Но вот однажды, средь мелких дел,
тебе дающих подножный корм,
решил ты вырваться за предел
осточертевших квадратных форм.

Ты взбунтовался. Кричишь: – Крадут!.. –
Ты не желаешь себя отдать.
И тут сначала к тебе придут
люди, умеющие убеждать.

Будут значительны их слова,
будут возвышены и добры.
Они докажут, как дважды два,
что нельзя выходить из этой игры.

И ты раскаешься, бедный брат.
Заблудший брат, ты будешь прощён.
Под песнопения в свой квадрат
ты будешь бережно возвращён.

А если упорствовать станешь ты:
– Не дамся!.. Прежнему не бывать!..
Неслышно явятся из темноты
люди, умеющие убивать.

Ты будешь, как хину, глотать тоску,
и на квадраты, словно во сне,
будет расчерчен синий лоскут
чёрной решёткой в твоём окне."


— Джеймс Клиффорд (1964)
вымышленный английский писатель, литературная мистификация поэта Владимира Лифшица

Эзопов язык

«Эзопов(ский) язык»* — это зашифрованный язык, используемый для передачи сообщений определённой аудитории с целью обхода цензуры. Одним из ярких примеров является использование исторических аналогий для критики современной авторитарной власти. Эти аналогии представляют собой высказывания о прошлом, которые (по замыслу автора) или (в восприятии других) рассматриваются как политические комментарии в отношении настоящего. В ходе исследования девяноста таких «подрывных» [subversive] аналогий — большинство из которых было создано в период с 1945 по 2018 год — было выделено пять типов:

1. противопоставляющие свободу прошлого и тиранию настоящего;
2. сравнивающие тиранов прошлого и настоящего;
3. сравнивающие преступления прошлого и настоящего;
4. сравнивающие борьбу за свободу в прошлом и настоящем;
5. а также аналогии, в которых фигурируют историки.

-----
* Термин «эзоповский язык» впервые был использован Михаилом Салтыковым-Щедриным для описания литературного приёма, к которому он прибег в конце своей творческой карьеры и который он сравнивал со стилем басен Эзопа. Его целью было сатирическое освещение социальных пороков того времени при одновременном обходе жёсткой цензуры поздней царской россии, объектом пристального внимания которой он сам являлся.
-----

Чем жёстче цензура, тем больше, как правило, существует табу, и, следовательно, тем больше возникает возможностей для подрывных аналогий, намекающих на эти табу. Свою роль играют и годовые циклы: годовщины прошлых событий стимулируют использование аналогий чаще, чем обычные дни. Кроме того, внезапные колебания в динамике авторитарного режима, такие как революции, беспорядки, массовые убийства или регрессии, пополняют запас, из которого можно выбирать подходящие аналогии. Однако нелегко объяснить, почему подрывные исторические аналогии более популярны в одних репрессивных условиях, чем в других. Ренессанс в Европе, а также китайские, русские и еврейские традиции были отмечены как особенно склонные к использованию эзоповских приёмов.

Самый сложный вопрос заключается в следующем: почему историки и другие лица прибегают к общению посредством подрывных исторических аналогий? Основная причина — скрытая критика как форма политического сопротивления — не в полной мере объясняет, почему этот косвенный способ предпочитают более прямым. В рамках исследования были рассмотрены пять дополнительных причин использования подрывных исторических аналогий: все они играют свою роль, но решающими являются лишь две.

Безопасность. В условиях авторитарного режима высказываться прямо очень опасно. Аналогии позволяют авторам сказать то, что в противном случае было бы невозможно выразить или можно было бы выразить лишь с большим риском. Когда цензоры обнаруживают аналогии, цена может быть высокой: по меньшей мере трое китайских историков (У Хань, Дэн Туо и Чжоу Синьфан) погибли во время Культурной революции именно за использование исторических аналогий. Многие другие подверглись преследованиям различной степени тяжести за их применение. В целом исторические аналогии едва ли более безопасны для их авторов, чем другие приёмы, позволяющие обойти цензуру.

Новостная ценность [newsworthiness]. Как ни удивительно, стремление журналистов освещать новости или желание просвещать, по-видимому, не являются основными причинами для проведения исторических аналогий, тем более когда их авторы — не историки, а, например, писатели или кинематографисты. Ни новостная ценность, ни историческая дидактика, как правило, не являются первостепенной целью. Напротив, авторы исторических параллелей крайне заинтересованы в отсылках к хорошо известным эпизодам и личностям, чтобы сделать свои послания максимально понятными и убедительными, поскольку необходимо одновременно задействовать два контекста — исторический и современный — а подтекст должен пройти мимо цензоров. Новые, сложные или неожиданные элементы информации, как правило, препятствуют достижению этих целей. Принцип простоты требует, чтобы зашифрованные послания были непонятны посторонним, но понятны тем, кто владеет ключом к их разгадке.

Приукрашивание [embellishment]. Требование простоты также означает, что эстетические соображения не имеют первостепенного значения, хотя художественный колорит, элегантность и тонкость всегда играют определенную роль в творчестве амбициозных авторов и в более тщательно проработанных аналогиях. И симметрия аналогий, разумеется, обладает собственной красотой.

Эти три причины — безопасность, новостная ценность и художественное приукрашивание — действительно играют свою роль, однако вряд ли они являются решающими стимулами для использования аналогий в качестве формы критики. Проблемы безопасности порой можно решить более эффективно с помощью альтернативных методов; новостная ценность и художественное оформление являются побочными эффектами.

Два других фактора, по-видимому, играют более заметную роль:

Обращение к прецедентам. Ссылки на прошлое повышают историческую осведомлённость, поскольку демонстрируют, что нынешняя ситуация не является уникальной с исторической точки зрения — например, что у современной тирании есть прецеденты. Такое обращение к прошлому оказывает тройное воздействие: оно противостоит забвению, смягчает отчаяние и подсказывает меры / средства защиты [remedies]. Выделяя не одну, а две ситуации, порой разделённые веками, аналогии борются с забвением и откладывают его. Аналогии также помещают нынешние страхи и отчаяние в более широкий контекст и тем самым несколько их смягчают. А прецеденты позволяют поставить диагноз текущей ситуации и порой предлагают пути её изменения.

Взаимосвязанность [connectivity]. Исторические аналогии демонстрируют дерзость, позволяющую обойти тирана, и аудитория восхищается таким щёгольством. На мгновение эти аналогии создают связь между историками и их аудиторией и эмоционально объединяют их в сопротивлении.

В условиях цензуры выражение критики принимает форму исторических аналогий, поскольку их создатели делают ставку на силу аналогий, чтобы напомнить о прецедентах, предложить диагноз и средство исправления положения, а также объединить единомышленников в кратком, катарсическом моменте. Когда исторические аналогии запечатлеваются в памяти, они могут превратиться в шаблоны для разговора, критики и действий. Одним единственным жестом создатели аналогий способны пролить свет на недавнюю несправедливость, говоря о давней несправедливости и воскрешая в воображении свободу прошлых времён. В условиях репрессий исторические аналогии бросают вызов нынешней ситуации, вызывая в памяти её двойник или антипод из прошлого. Тем самым они пробуждают историческое сознание и на мгновение приносят облегчение. В случае успеха они становятся небольшими победами над авторитарной властью. Они — искры в темноте."


— Antoon de Baets
Crimes against History

Art: The Frogs Who Desired a King | Charles Livingstone Bull

#culture #history #global

Burshtyn - Хрест Іспокон

Доля - дим, час - сивий грім,
казиться, казиться смерть,
серця жим б'є ще живим,
щастя надалось на чверть,
хлист давнини, шкіру спини вирвано
рідним ярмом,
скарб данини богу вини, раб народився рабом

хрест іспокон

сотні разів влада князів змінена гострим мечем,
синь мозолів, шлюхам богів сплачено паралічем
смирну мораль, хрещення сталь
вкрив рятувальним горбом,
вниз, а не вдаль, напрямок - жаль,
раб знадобився рабом

хрест іспокон

доля - дим, час - сивий грим,
казиться, казиться смерть,
серця жим б'є ще живим,
щастя надалось на чверть,
хрест батогом, тьмариться міцним гробом,
хрест батогом, раб залишиться рабом

хрест іспокон

Пять лет

Стремглав несутся дни, плине час. Кристаллизация канала из свалки ссылок и репостов в оформленный блог началась в мае 2021 года. В августе был создан чат, на тот момент — типичный проходной двор с несколькими сотнями человек, отстрелом залётной ваты с ботами, срачами, устаканиванием и вдалбливанием публике правил поведения.

Спустя пять лет канал избавился от тысячи с лишним подписчиков, количество медленно но уверенно конвертировалось в качество — идеологически и политически режущие глаз и ум, неприятные, мрачные, доставляющие душевный дискомфорт темы подымаемые в блоге отпугнули оказавшихся не по адресу (депрессивная авторская т.н. "поэзия" прекрасно выбраковывает остатки случайных и психически уязвимых).

Чат из проходного двора превратился в закрытую тусовочку на несколько десятков человек, где уже никому не надо напоминать о правилах приличия. С людьми, которых никогда не видел, стало возможным комфортно сплетничать и спорить, зрадоёбить и шадэнфройдить, негодовать и радоваться.

Подписчики накручиваются и заполучаются рекламой, читателя же нужно заслужить. Собеседников, которые слушают и слышат — тем более.

Думая о других живущих в твоей голове, думаешь о словах, которыми ты хочешь донести до них что-то. Как, но главное — почему и зачем.

Быть прочитанным и понятым — привилегия, быть услышанным — роскошь.

За пять лет было много пережито, прочитано, написано, пересказано, обсуждено, раскритиковано, и всё благодаря вам, кто читает это.

Спасибо всем тем, кто вдохновлял (и продолжает), реагировал, участвовал, обращал внимание на огрехи, и открывал новые горизонты.

Отдельное спасибо поддерживающим меня патронам. Коммерциализация проекта по образу профессиональных контент криэйторов, со всякими темами по выбору, "плюшками" за ваш кровный доллар и доступ к закрытому чату, не удалась (не могу сказать, что к этому было приложено много усилий), наверное и не надо. Благодарю за вашу помощь и доверие — читаю и пишу о том, что прёт, к чему душа лежит в данный момент. Это ли не свобода?

И не в последнюю очередь благодарю всех, кто участвует в сборах, помогая сохранить бесценные жизни защитников Украины. Дорожу вашим доверием.


Не будь всех вас — Нейроэкзистенциализма не было бы.


Трудящийся для и ради ваших (наших) мозгов,
искренне ваш,
Автор

«Лига испуганных против рыцарства и равенства женщин» (1)

"Отношения между полами в настоящее время находятся в переходном периоде (книга 1949-го года) — между полной эмансипацией женщин и тлеющим бунтом мужчины против этой эмансипации. Типичный мужчина находится в оборонительной позиции. Он больше не осмеливается противостоять «высокомерию этих женщин, которые считают себя важнее мужчин». Официально он уступает полному партнёрству «слабого пола», но в душе мстит иронией, презрением и чувством «праведного негодования». Иногда у него даже развивается «комплекс мученика», и он перефразирует ироническое высказывание: «Американский бизнесмен утром отправляется домой — в свой офис».

Однажды я спросил у одного невротического пациента, жаловавшегося на «тиранию» своей жены, почему она так последовательно «плохо с ним обращается». «Ну, — ответил он, — у вас, похоже, континентальные (европейские) представления о браке. В этой стране муж носит обручальное кольцо не на пальце, а в носу». Этот мужчина принял своё личное невротическое стремление к страданию — о чём свидетельствовал тот факт, что он позволил себе вступить в брак с невротически агрессивной женщиной — за общую человеческую тенденцию. Слушая этих невротических мужей, можно было бы поверить, что в современном браке воссоздалось древнеегипетское рабство.

Реальность же совершенно иная. Освобождение женщин от их нелепого и унизительного положения второсортных людей — это обнадёживающее и воодушевляющее явление. Ни в одной другой стране западной цивилизации это освобождение не продвинулось так далеко, как в Соединённых Штатах, и нигде больше достижения женщин не вызывают такого восхищения. Нигде больше миф о мужском превосходстве не был так основательно развенчан.

Полное внутреннее признание равных прав женщин предполагает перестройку бессознательных, то есть иррациональных, факторов в мужской психике. Это невозможно до тех пор, пока женщины не осознают невротические причины, по которым мужчины отказываются принимать их на равных. Снова и снова в беседах с мужчинами я убеждаюсь, насколько безнадёжно пытаться убедить их в равенстве женщин. Официально они признают его, но в следующий же момент противоречат самим себе, проявляя иррациональную обиду.

Настоящая причина борьбы мужчины против равенства женщин имеет бессознательную основу; признание кого-либо равным предполагает внутреннее равновесие и уверенность в себе. Типичный мужчина, однако, эмоционально балансирует на шаткой почве. Его миф о том, что он «настоящий мужчина», плохо компенсирует его внутреннюю пассивность. Столкнувшись с женщиной на равных, «настоящий мужчина» чувствует, что его карточный домик грозит обрушиться. Отсюда и его эмоциональное неприятие равенства женщин.

Особым камнем преткновения является требование галантности и рыцарства. Как правило, именно в этом смысле данный термин подразумевает, что мужчина должен относиться к женщине как к лицу, заслуживающему особого уважения и внимания. Он не должен садиться, пока женщина не присядет; он должен воздерживаться от нецензурной лексики; он должен выполнять всю грязную работу; он должен обслуживать женщину, поднимать вещи, которые она уронила; в ресторане он должен заказывать для неё первой; он должен попросить счёт и оплатить его; идя с ней по улице, он должен занимать определённую защитную позицию и нести её сумки; он должен бегать за вещами, которые она хочет или забывает — короче говоря, он должен быть галантным. Галантность зародилась в то время, когда мужчины считались сильным полом, а женщины — слабым. Это было данью уважения и компенсацией за мнимую женскую слабость и неравенство.


— Edmund Bergler
"Conflict in Marriage. The Unhappy Undivorced"

Art: Dick Sargent

(продолжение)

#psychology #книги #sex

«Лига испуганных против рыцарства и равенства женщин» (2)

(начало)

Время, однако, идёт вперёд, и женщины добились полного равенства. Но — и это «но» имеет огромный вес — старый кодекс галантности по-прежнему остаётся социально авторитетным. В результате то, что изначально было добровольной мужской данью уважения к мнимой женской слабости, превратилось в плату, взимаемую за условие, которого уже не существует. «Невозможно иметь и то, и другое: полное равенство и преимущества полного неравенства», — утверждает мятежный / бунтующий [rebellious] мужчина. «Если вы джентльмен, — отвечает женщина, — вы придерживаетесь принципов галантности независимо от того, обладает ли женщина официально всеми гражданскими правами».

Этот тупик так и не был преодолён и приводит к постоянным внутренним конфликтам. Требование, чтобы мужчина вёл себя как джентльмен, усиливает его ощущение того, что его обманывают в отношениях между полами. Он и без того считает женщин паразитами, а сверх того от него требуют относиться к ним как к богиням. Женщина, со своей стороны, осознаёт это мужское бунтарство и легко обижается, если к ней не относятся и как к равной, и как к «леди».
«Использованные» мужчины часто выражают ощущение, что «эти женщины» ожидают «и равенство получить, и все остальное — приправленное галантностью».

Вместо того чтобы понять природу своих собственных амбивалентных чувств по отношению к женщине, мужчина укрепляет свои рушащиеся защитные механизмы с помощью различных рационализаций. Одной из главных среди них является «загадочная природа» женщины.

На протяжении веков поэты, художники и философы тщетно пытались разгадать загадку женщины, получая в ответ в лучшем случае лишь улыбку Моны Лизы. Разрываясь между предположением и отрицанием того, что женщина — это загадка, философы сформулировали простые, но впечатляющие противоречия:

Кант: «Женщина не раскрывает своего секрета».

Ницше: «Мужчина считает женщину глубокой — почему? Потому что он никогда не сможет проникнуть в её глубины. Женщина даже не поверхностна».

В аналитическом «поиске очевидного» — источников такого отношения — мы можем руководствоваться следующими фактами:

1. Биологические причины. Женская анатомия представляет собой неразгаданную загадку для мальчика. Это часть проблемы пола в целом и она окутана тайной. Особенно пугающими и в то же время необъяснимыми для мальчика являются функции менструации и родов. Его страх и изумление, проецируемые в психологическую сферу, формируют один из краеугольных камней «тайны», окружающей женщин.

2. Психологические причины. В более позднем возрасте зависимость мальчика от матери меняется на противоположную посредством бессознательной идентификации с матерью. Ребёнок в одежде взрослого удивляется своему фантастическому превращению и в душе не верит, что его обман увенчался успехом. Этот мираж также проецируется, и женщины становятся ещё более «загадочными».

3. Пропагандистский мотив. Каждый раз, когда мужчина упоминает о тайне, окружающей женщину, он подразумевает, что она иррациональна, бессмысленна, нелогична и ненадёжна. Иными словами, он бессознательно использует её мнимую загадочность также в качестве оружия самозащиты.

4. Фактор «различия». У мужчины, как правило, есть один простой критерий — он сам. Всё, что отличается, вызывает либо страх, либо считается «плохим». Его детская мания величия мешает ему понять что-либо за пределами сферы своего собственного чрезмерно раздутого эго.

5. Страх быть «разоблачённым». Многие мужчины чувствуют себя неловко в компании женщины, пока не докажут своё «превосходство» в какой-либо конкретной области. Брокер хочет поговорить о рынке, инженер — о своём последнем строительном проекте, врач — об «интересном случае» и так далее. Если женщина смотрит на мужчину с недоумением, словно оценивая его, он чувствует, что его подвергают проверке на «мужественность». На более глубоком подсознательном уровне он думает: «Она разгадает мой защитный механизм». Довольно забавно, что такое же чувство одолевает мужчину, считающего себя «соблазнителем». В тот момент, когда женщина не поддаётся его ухаживаниям, он превращается в отвергнутого маленького мальчика, хотя и отгоняет это чувство агрессией, иронией, или безразличием.

6. Бессознательное сомнение в себе. Мужчины часто испытывают лёгкую внутреннюю неуверенность (сомнение) в своём мастерстве — действительно ли они сами по себе «завоевали» женщину. Эти сомнения оправданы, поскольку, как мы уже отмечали, женщина принимает решение задолго до того, как мужчина осознаёт свой интерес к ней. Сомнения мужчины, обычно подавленные, находят своё отражение на поверхности в ощущении, что происходит нечто таинственное, неподвластное его контролю. Это ощущение также вносит свой вклад в «таинственность» женщины.


— Edmund Bergler
"Conflict in Marriage. The Unhappy Undivorced"

(продолжение)

#psychology #книги #sex

«Лига испуганных против рыцарства и равенства женщин» (3)

(предыдущее)

Помимо того, что женщины загадочны, они, как утверждают мужчины, являются «нелогичными и противоречивыми» существами. Вот типичная мужская жалоба:

«У моей жены совершенно нет логики — хуже того, логические выводы на неё не производят никакого впечатления. Она подстраивает факты под свои предпочтения». Некоторые люди использовали бы нелестное слово «лгунья». Она не проявляет рациональности при покупках — она типичная охотница за скидками. Когда я пытаюсь её сдержать, она уходит от темы и говорит, что я не отношусь к ней как к даме. Сколько раз мне приходилось слышать: «Нельзя так разговаривать с дамой»! Когда она жалуется на меня, она не ограничивается только моим конкретным «проступком». Нет, ей необходимо вытащить на свет всё прошлое. Когда я опаздываю с работы из-за служебных дел, она устраивает длинную тираду обо всех моих проступках со дня нашего знакомства. По её мнению, единственная цель моей жизни — разочаровывать её. У неё нет ни малейшего представления о реальности такой, какая она есть. Когда она отправляет меня в продовольственную комиссию после закрытия, сообщая мне неверную информацию о часах работы, и я не могу поговорить с сотрудником, она обвиняет меня в некомпетентности. Я не помню «логику» её аргументов, но ей удалось отчитать меня, когда газету не доставили из-за забастовки разносчиков. Я для неё всего лишь мусорная корзина, в которую она вываливает все свои жалобы на жизнь в целом. Она болтает без умолку, когда должна меня слушать, и полудремлет, когда мне нужно её мнение. Иногда она заставляет меня чувствовать, что у меня дома есть враг. Если я пытаюсь показать ей, насколько неразумно её поведение, она впадает в истерику и плачет».

Что лежит в основе этой и подобных жалоб? Неуважение женщин к логике — их общий знаменатель. Логика — это рабочий метод нашего сознания. Верно, что умный мужчина испытывает чрезмерное уважение к логике и здравому смыслу. Если доказать мужчине, что он поступил нелогично, ему становится стыдно. На подсознательном уровне он чувствует, что его разоблачили и «кастрировали». Если доказать то же самое женщине, она останется равнодушной. Означает ли это, что она нелогична? Вовсе нет. Это просто означает, что она интуитивно достаточно умна, чтобы отказаться подчиняться набору правил, который не даёт ей преимущества. На протяжении веков мужчины выставляли женщин детьми. («Она просто дитя.») Женщины в душе смеются над этим, но пользуются всеми привилегиями, которые предлагает им эта мужская чепуха. Они слишком хорошо знают, что эта иллюзия даёт им власть и в то же время обеспечивает мужчинам столь необходимое чувство превосходства. Со своей стороны, мужчины, бессознательно отождествляя себя с «детскостью» женщин, наслаждаются собственным подавленным инфантилизмом, хотя сознательно и жалуются на свою унылую судьбу. Вся эта процедура — не что иное, как игра вдвоём для достижения определённых целей.

Если говорить о сухих фактах, то женщины лучше приспособлены к реальности, чем мужчины*, со всей их переоценённой логикой, которая отнюдь не регулирует их жизнь. На самом деле у женщин больше здравого смысла, чем у мужчин. У них более чёткое видение реальности, они меньше запутываются в «идеях». Переходить к делу — вот сильная сторона женщины, хотя её сила заключается не в формулировках.

Неверно даже утверждать, что можно обобщать нелогичность женщин. Современная женщина обладает весьма точной оценкой и владеет логикой — если она решает её применять."

-----
* Подчёркивание незрелости мужчины не означает отрицания женской невротичности. Капризы, сцены, слёзы, дуться как мышь на крупу, мелкая злоба — всё это и подобные проявления инфантильности у женщин описаны в тысячах романов и испытаны миллионами мужчин. Их усугубляет отказ женщин поддаваться влиянию «логики».
-----


— Edmund Bergler
"Conflict in Marriage. The Unhappy Undivorced"

#psychology #книги #sex

Монетизация мэносферы: Клондайк рессентимента молодых мужчин (1)

Ваши страдания увеличивают сбыт.

По всему миру молодые самцы человека становятся систематической мишенью хищнической кооперации цифровых платформ с т.н. “мужскими инфлюэнсерами» впаривающими концепцию маскулинности. Внимание юношей и молодых мужчин захватывается релевантным, цепляющим контентом, конвертируется в недовольство / обиду / негодование, после чего многократно монетизируется. Идеология здесь является продуктом, который формирует мужчин, склонных к обидчивости / недовольству [grievance], антидемократическому поведению, противодействию гендерному равенству и политическим манипуляциям — а затем грамотно продаёт им сообщество единомышленников, учебный курс, коучинг и добавку, обещающие избавление от того состояния, которое сам этот продукт и создал.

Они давят на вечное и больное «мужчина должен» соответствовать, загоняя аудиторию (если кто ещё не там) в т.н. «man box»:

Маскулинная внешность: мышца, рост, скулы/челюсти, дресс-код

Иерархия и статусность: будь пацаном, не показывай эмоций, не будь как баба / тряпка

Финансовая независимость: кэш, демонстративная статусная параферналия (часы, сигары, машины), своё жильё

Самцовость: лёгкий и неограниченный доступ к привлекательным самкам сопровождающийся пренебрежительным отношением к ним


Вопреки распространенному мнению о том, что данная экосистема представляет собой целостное движение, движимое исключительно идеологией женоненавистничества, она функционирует, прежде всего, как распределённая медиа-франшиза. «Маскулинность» превратилась в коммерческую категорию, которая конструируется, курируется и получает финансовое стимулирование в интернете. Инфлюэнсеры, платформы и сторонние поставщики участвуют в общей инфраструктуре распределения доходов, которая преобразует мужскую неуверенность во внимание, внимание — в недовольство, а недовольство — в прибыль.

Экосистема «экстремальной мужественности», функционирует как конвейер с тремя взаимоусиливающими этапами:

Этап 1 — Привлечение аудитории с помощью мотивационных материалов по саморазвитию: фитнес, финансы, советы по знакомствам, материалы о самодисциплине.

Эти «сценарии успеха» заполняют реальную нишу для мужчин, ищущих смысл жизни и свою идентичность. Они нормализуют отношения с инфлюенсером и задают тон всей экосистеме ещё до того, как вводится какая-либо явная идеология. Эти вводные сценарии достаточно полезны, чтобы удержать внимание зрителей, и достаточно увлекательны, чтобы сформировать парасоциальную лояльность. Они нормализуют отношения с инфлюенсером и формируют раннюю привязанность, создавая условия для последующего идеологического и коммерческого влияния.
-----

Этап 2 — «Инъекция недовольства»: личные трудности переосмысливаются как свидетельство общественного предательства, политического недовольства, а также культурного и демократического упадка.

По мере усиления чувства обиды парасоциальная лояльность углубляется, а идентичность начинает смещаться от индивидуальной фрустрации к коллективной принадлежности. Алгоритмы усиливают этот сдвиг, выдвигая на первый план всё более провокационные материалы, в то время как сети инфлюенсеров поощряют авторов, которые раздувают обиды. Парасоциальная лояльность усиливается, и идентичность начинает смещаться от индивидуальной фрустрации к коллективной идентичности. То, что начиналось как самосовершенствование, превращается в мировоззрение, построенное вокруг чувства обиды.
-----

Этап 3 — Монетизация доверия и лояльности.

Как только происходит «закрепление идентичности», начинается монетизация. Пользователей направляют к платным курсам, криптовалютным схемам, пищевым добавкам, азартным играм, эксклюзивным сообществам и каналам сбора пожертвований. Авторы контента извлекают выгоду из конфликтов и «фермерства» клипов. Платформы получают прибыль за счёт вовлечённости, которая удерживает пользователей в зависимости. Та же самая инфраструктура, ориентированная на вовлечённость и монетизирующая внимание, также ускоряет радикализацию. Мужчины платят за собственную радикализацию, в то время как платформы незаметно получают свою долю.


The Grift Economy: How Young Men Are Being Sold Fake Belonging and Fake Wealth Online

(продолжение)

#psychology #sex #tech #global

Монетизация мэносферы: Клондайк рессентимента молодых мужчин (2)

(начало)

Обиды определяются как искажения реальных факторов давления — усиленные, вэпонизированные [превращённые в оружие, weaponized] и перенаправленные в сторону недовольства и потребления. На практике они звучат следующим образом:

Экономическое предательство: «Гендерное равенство отняло у тебя работу. Женщин принимают на работу вместо тебя. У тебя никогда не будет собственного дома».

Знакомства и отношения: «Требования женщин невыполнимы. Тебя отвергают, потому что феминизм научил женщин презирать мужчин».

Физическая несостоятельность: «Твоё лицо, твоя челюсть, твой рост, твоё тело — вот что определяет твою ценность. Ты проиграл ещё до того, как всё начнётся».

Эмоциональное подавление как проявление силы: «Психотерапия — удел слабых. Уязвимость — приманка для эксплуатации. Настоящим мужчинам помощь не нужна».

Институциональное пренебрежение: «Школы созданы для того, чтобы феминизировать нас. Суды уничтожат тебя при разводе. Врачи не воспринимают мужчин всерьёз».

Культурное вытеснение: «Мужчин стирают с лица земли. То, что делало мужчин мужчинами, теперь называют токсичным. Нам не позволено существовать».

Провал демократии: «Система настроена против нас. Демократия — это фарс. Права человека — это привилегии. Настоящая проблема для мужчин — чрезмерный либерализм».

Ключевой вывод заключается в том, что масштаб и доминирующее положение онлайн-проектов, пропагандирующих агрессивные формы маскулинности, не являются результатом естественного спроса. Это следствие инфраструктуры, поощряющей эскалацию конфликтов. Влияние вредных нарративов, связанных с «мужским недовольством», определяется не только самими проектами. Цифровые экосистемы не просто передают информацию — они по своему замыслу формируют идентичность, культуру и нормы сообщества. Эта динамика усиливается архитектурой цифровых платформ, а также оффлайн-проблемами политического или социального характера, которые одновременно подпитывают то, что циркулирует в сети, и сами подпитываются этим.

Цифровые платформы создают среду, в которой вредные нарративы могут восприниматься как развлекательные, подтверждающие самооценку или социально вознаграждаемые, давая мужчинам чувство принадлежности или миссии, которое может нормализовать насильственное или антисоциальное поведение. Платформа, формат и стиль подачи информации существенно влияют на то, как интерпретируются сообщения, кого они охватывают и насколько убедительными или социально одобренными они становятся.

Механизм постоянного взаимодействия в сети действует как канал вербовки. Недовольство гендерными отношениями — лишь отправная точка, но не конечная цель. Конечной целью является более широкое мировоззрение, в котором социальный упадок, утрата мужского статуса и потребность в так называемом «сильном» лидерстве являются логическим следствием тех же аргументов, которые обычно начинаются с поста о том, какими качествами должна обладать хорошая женщина. Антиженские сообщения в сети зачастую не носят ненавистнического характера и не ограничиваются темой женщин. Взгляды на женщин в контексте мужской идентичности зачастую служат воротами к конспирологическому мышлению и авторитарной политике, формируемым организованными ультраправыми движениями, которые научились ловить рыбу именно в этих водах.

Учитывая охват и мощь архитектуры цифровых платформ, противодействие онлайн-операциям, описанным в данном отчёте, невозможно в изоляции. Создание более качественной информации и её размещение на тех же платформах не устраняет структурного преимущества, которым обладают операции, разжигающие возмущение и недовольство. Качественно снятое видео о здоровой маскулинности конкурирует на тех же алгоритмических условиях, что и оптимизированная под гнев операция по разжиганию недовольства — и проигрывает, поскольку алгоритм поощряет вовлечённость, а скорбь, гнев и чувство принадлежности к группе генерируют больше вовлеченности, чем нюансы и сложность. Защитные механизмы не заложены в систему, чья архитектура определяет результаты.

Это не провал системы модерации контента. Это бизнес-модель, которая функционирует именно так, как и была задумана. Медиа-гиганты в теме и в доле.


The Grift Economy: How Young Men Are Being Sold Fake Belonging and Fake Wealth Online

#psychology #sex #tech #global