Сло(во)йна

Слово "баллистика"
в последние
годы
обрело
новый и мрачный
смысл.

В продаже
стали популярными
наушники
с шумоизоляцией —
для детей,
чтобы те могли
спать
во время обстрелов.

В мире людей
нет того,
что называется
удивительным словом,
рифмующимся
только
с однокоренными —
"смысл".

Мир людей —
это мир
чьих-то чужих
и смертельно опасных
великих идей.

Масштабам
наших злодеяний
во имя
этих идей
не видать
никаких пределов.


Art: Саша Ком'яхов для календаря "Военный словарь" 2019

#авторское

Celophys - Paleo Dub

Ммнт слдж

Идентичность человека и эволюция сообществ (1)

"У людей распознавание «своих» групп [ingroups] и формирование фаворитизма к ним начинается ещё до того, как детей начинают обучать понятию «своей группы», что «может отчасти объяснить, почему конфликты между различными языковыми и социальными группами носят повсеместный характер и их трудно искоренить». Действительно, межгрупповые предпочтения (включая негативное отношение к чужим группам) «проявляются в раннем детстве на уровне, характерном для взрослых», и не возникают, как обычно предполагается, в результате «медленно обучающейся системы, выявляющей закономерности в окружающей среде». Подобные результаты, наряду с данными, свидетельствующими о том, что другие приматы (несмотря на наличие в их обществах индивидуального распознавания) используют «почти идентичные когнитивные механизмы» в межгрупповых взаимодействиях, указывают на то, что предвзятость в отношении «своих» и «чужих» является древней и фундаментальной для нашего выживания, составляя часть «сущности нашего вида».

Однако в процессе, по-видимому, уникальном среди позвоночных, люди с ранних этапов своего развития усваивают основу произвольных символов, чтобы определить свою принадлежность к «своим» группам. Например, понимание флага как символа общества углубляется по мере взросления ребёнка; к шести годам дети осознают, что сожжение флага является морально недопустимым. Обезьян можно научить использовать обозначения, в том числе для ассоциирования произвольных объектов с членами «своих» или «чужих» групп. Они проявляют такую же повышенную бдительность по отношению к этим объектам, как и к самим чужеродным особям, однако значение обозначений для них в естественных условиях гораздо менее очевидно. Человекообразные обезьяны иногда совершают культурно значимые действия, которые в некоторых случаях «близки к отражению общего значения, основанного на произвольных символах», например pant hoot шимпанзе.

Автор статьи «Persistent cultural systems: A comparative study of identity systems that can adapt to contrasting environments» приходит к выводу, что «существенной чертой любой системы идентичности является вера индивидуума в свою личную причастность к определённым символам или, точнее, к тому, что эти символы обозначают».

Социальные ярлыки [labels] выполняют две основные функции на уровне сообщества.

Во-первых, взаимодействие с ними укрепляет гармонию и координацию внутри общества, делая возможной совместную работу за пределами обычных коалиций — даже между людьми, которые испытывают неприязнь друг к другу. Способствуют формированию этого чувства групповой лояльности основанные на символах правила социального взаимодействия, которые позволяли отдалённо связанным между собой членам обществ охотников-собирателей и племенных обществ относиться друг к другу так, как если бы они были родственниками.

Во-вторых, эти обозначения модифицируются и, возможно, изначально создаются для того, чтобы обрести смысл в контексте других групп. Описывая тотемы аборигенов в 1912 году, Дюркгейм в «The elementary forms of religious life» охарактеризовал эти обозначения как «флаг клана, знак, по которому каждый клан отличается от других, видимый признак его самобытности». Хотя Ройс Питерсон в «Ethnic identity: strategies of diversity» постулирует, что «гипотетическая группа на острове, не имеющая представления о других, не является этнической группой; у неё нет этнической идентичности; у неё нет (социальных) стратегий, основанных на этнической принадлежности», вероятно, хотя, по-видимому, это ещё не исследовано, что столь же важным для человеческого существования, как и стремление принадлежать к «внутренней группе», является психологическая потребность во «внешних группах» [outgroups], если не в прямом противнике или враге, отчасти для того, чтобы формировать и уточнять границы, поддерживаемые ярлыками.


Human Identity and the Evolution of Societies

Art: Us vs Them | Ignacio Serrano

(продолжение)

#evolution #psychology

Идентичность человека и эволюция сообществ (2)

(начало)

В «The Trouble of Thinking: Activation and Application of Stereotypic Beliefs» отмечают, что «способность понимать новых и уникальных людей с точки зрения старых и общих убеждений, безусловно, является одним из самых полезных инструментов в арсенале социального наблюдателя». На уровне взаимодействий между отдельными членами группы ярлыки являются инструментами, которые охотно используются для достижения того, что в теории социальной идентичности известно как «деперсонализированное привлечение (аттракция)» — способность воспринимать других (а также самого себя, то есть коллективное «я») не столько с учетом их индивидуальных особенностей, сколько «через призму прототипа», формирующегося на основе культурных ожиданий. Используя многочисленные ярлыки общепринятым образом, люди постоянно подтверждают друг другу свои общие культурные ценности. Это гарантирует, что незнакомые друг с другом люди будут вести себя приемлемо как «наши», тем самым снижая уровень неопределённости. Культуры различаются по степени терпимости к личному самовыражению в рамках каждой из этих категорий. Лица, не в полной мере соответствующие общим ожиданиям, подвергаются стигматизации, давлению с целью изменения поведения, остракизму или к ним относятся как к чужакам, что отчасти зависит от характера и степени отклонения.

Что касается выявления посторонних и отношения к ним, люди «от природы склонны распознавать символически обозначенную групповую принадлежность и действовать в соответствии с ней» — то есть проявлять этноцентризм, черту, которая, по-видимому, является повсеместной для нашего вида. Когда люди допускают ошибки в идентификации, они действуют с осторожностью, с большей вероятностью ошибочно относя членов группы к внешней группе (чужим), чем наоборот. Этот эффект чрезмерного изолирования [ingroup overexclusion] «своей группы» может возникать из-за чрезмерно упрощённой схемы, ориентированной на ярлыки, которую люди охотно применяют к членам «чужой группы», которых воспринимают (во многом так же, как членов собственной группы, но в более крайней степени) через призму стереотипа: общего и негибкого представления, активируемого выборочными символическими атрибутами, благодаря чему нет необходимости в их индивидуализации, что позволяет сэкономить умственную энергию. Стереотипизация и неизменно сопутствующие ей предрассудки происходят «вне пределов сознательного восприятия и контроля».

Хотя этот эффект наиболее силён в отношении внешних групп — которые воспринимаются как более однородные, чем собственная группа, в результате чего внешние группы кажутся едиными, целенаправленными образованиями, — утрата внимания к деталям, характерная как для собственной группы, так и для внешних групп, приводит к преувеличенному восприятию сходств между членами этих групп и обостряет восприятие различий между группами и границы, разделяющей их (эффект акцентирования). Это способствует, как выразились авторы статьи «Social Illusions and Self-Deception: The Evolution of Biases in Person Perception», возникновению «социальных иллюзий», которые обычно включают в себя представление о превосходстве собственной группы и предвзятое отношение к чужим группам.

Предпочтительное отношение к своей группе и её защита, по-видимому, имеют нейробиологическую основу и усиливаются под действием нейропептида окситоцина, который способствует укреплению доверия за счёт подавления активности миндалины и активирует нейронные цепи, участвующие в проявлении эмпатии.


Human Identity and the Evolution of Societies

Art: Winter Sidewalks | Brent Jones

#evolution #psychology

Ха

Есть на Земле
один город
на букву Ха,
где жизнь не то
чтобы сказочна
и легка,
но как далеко
ты из него не уедь,
нигде не будет лучше,
или похоже,
ведь
нет другого такого
нигде и в помине,
как не ищи.
Здесь готовят борщи
и окрошку, а не
лаптем хлебают
из бороды
выковыривая капусту
кислые щщи.

Это не просто
город — это
перекрёсток миров,
это граница
между мирами,
культурами,
и
цивилизациями.
Город струящихся
многоголосой
живой речи
слов, которые,
услышь ты их
на другом конце
Земли,
сами за себя
говорят,
что это свои.
Так распознаётся
нация.
— Ля, вы какой!
Вы откуда?
— Тю, так а шо?
— А, так вы же из Ха!
Очень приятно!
— Навзаєм, шановний, ага!
Шо там, как вы?
Встретить земелю
из родных мест
всегда хорошо.

Если свезло
в нём родиться,
жить, приехать
из области,
другой страны,
чтоб учиться,
работать, тусить,
топать по этим
улицам, в спешке,
лениво, созерцать
его когда он
унылый и серый,
и когда он живой
и красивый,
(красивее всего
в конце мая, имхо)
лазить по рынку,
шляться в парке,
толкаться в метро,
срезаться с кем-то
у арки зеркалки,
пить втихаря пиво
у входа стекляшки,
или на лавочке,
во дворе райчика,
куда тебя волею судеб
занесло —
спустя много лет
ты поймёшь,
как же тебе повезло
(по)жить в Харькове.
Неописуемо повезло.


Фото: Марина Мариич

#авторское

электричка «Лозовая — Харьков»
23.08.2026

Мы против Них: почему ваш мозг ненавидит других людей (1)

"Люди повсеместно проводят дихотомии «Мы» / «Они» [Us/Them] по таким признакам, как раса, этническая принадлежность, пол, языковая группа, религия, возраст, социально-экономический статус и так далее. И это совсем не приглядная картина. Мы делаем это с поразительной скоростью и нейробиологической эффективностью; располагаем сложными таксономиями [системами категоризации] и классификациями способов, с помощью которых мы принижаем [denigrate] «Их»; проявляем при этом разнообразие, варьирующееся от мельчайших проявлений микроагрессии до зверских кровопролитных боен; и регулярно определяем, в чём заключается неполноценность «Их», основываясь на чистых эмоциях, за которыми следуют примитивные рационализации, которые мы ошибочно принимаем за рациональность. Довольно удручающе.

Сила противопоставления «Мы» против «Они»

Существует немало свидетельств того, что деление мира на «Нас» и «Их» глубоко  «зашито» [hard-wired] в нашем мозге, с древним эволюционным наследием. Начнём с того, что мы обнаруживаем различия между «Нами» и «Ними» с поразительной скоростью. Поместите человека в аппарат «функциональной МРТ» — сканер мозга, который фиксирует активность в различных областях мозга в определённых условиях. Покажите ему изображения лиц на 50 миллисекунд — одну двадцатую секунды — что едва достигает порога детекции (восприятия). И, что удивительно, даже при столь минимальном воздействии мозг обрабатывает лица «Их» иначе, чем лица «Нас».

Этот феномен был тщательно изучен на примере провокационного противостояния «Мы» / «Они» в контексте расовой принадлежности. Если кратковременно показать лицо человека другой расы (по сравнению с лицом той же расы), то в среднем наблюдается преимущественная активация миндалины [amygdala] — области мозга, связанной со страхом, тревогой и агрессией. Более того, лица представителей другой расы вызывают меньшую активацию, чем лица той же расы, в веретенообразной [fusiform] коре — области, специализирующейся на распознавании лиц; наряду с этим снижается точность запоминания лиц представителей другой расы. Просмотр видеозаписи, на которой в руку втыкают иглу, вызывает «изоморфный рефлекс», при котором активируется часть моторной коры, соответствующая вашей собственной руке, и ваша рука сжимается в кулак — за исключением случаев, когда на экране показана рука представителя другой расы; в этом случае данный эффект проявляется в меньшей степени.

Линии разлома в мозге, разделяющие «Нас» и «Их», прослеживаются также на примере гормона окситоцина. Он известен своими просоциальными эффектами — окситоцин побуждает людей быть более доверчивыми, готовыми к сотрудничеству и щедрыми. Однако, что особенно важно, именно так окситоцин влияет на поведение по отношению к членам вашей собственной группы. Когда речь заходит о членах внешней группы [outgroup], он действует противоположным образом.

Автоматический, бессознательный характер этого разделения на «Нас» и «Их» свидетельствует о его глубине. Это можно продемонстрировать с помощью чрезвычайно изобретательного теста на имплицитные ассоциации. Предположим, вы испытываете глубокие предубеждения по отношению к троллям и считаете их низшими по сравнению с людьми. Для упрощения это можно выявить с помощью теста на имплицитные ассоциации, в ходе которого испытуемые рассматривают изображения людей или троллей в сочетании со словами, имеющими положительную или отрицательную коннотацию. Эти сочетания могут подтверждать направление ваших предубеждений (например, лицо человека и слово «честный», лицо тролля и слово «лживый») или, напротив, противоречить им. При этом людям требуется немного больше времени — доли секунды — для обработки дискордантных (несогласованных/противоречивых) сочетаний. Это происходит автоматически — вы не возмущаетесь клановыми деловыми практиками троллей или жестокостью троллей в «Битве при Где-то» 1523 года. Вы обрабатываете слова и изображения, и ваше предубеждение против троллей заставляет вас неосознанно задержаться, остановившись на диссонансе, связывающем тролля со словом «прекрасный» или человека со словом «вонючий».

Мы не единственные, кто делит мир на «Нас» и «Их». Ни для кого не новость, что другие приматы способны проводить резкие разграничения по принципу «Мы/Они»; в конце концов, шимпанзе объединяются в группы и систематически убивают самцов из соседней группы. Недавнее исследование, в котором тест на имплицитные ассоциации был адаптирован для другого вида, показывает, что даже у других приматов существуют имплицитные негативные ассоциации с «другими». Обезьяны резусы рассматривали изображения либо членов своей собственной группы, либо посторонних, в сочетании с изображениями предметов, имеющих положительную или отрицательную коннотацию. При этом обезьяны дольше рассматривали комбинации, несовпадающие с их предубеждениями (например, фотографии членов собственной группы в сочетании с изображениями пауков). Эти обезьяны не просто борются с соседями за ресурсы. У них сложились негативные ассоциации по отношению к ним: «Те парни — как отвратительные пауки, а мы, мы — как сочные фрукты».

Таким образом, сила механизма «Мы/Они» проявляется в следующем: 

· скорость и минимальные сенсорные стимулы, необходимые мозгу для обработки групповых различий; 

· тенденция к группировке по произвольным признакам, а затем наделению этих различий якобы рациональной силой; 

· бессознательная автоматичность таких процессов; 

· а также зачатки этого явления у других приматов. 

Как мы сейчас увидим, мы склонны думать о «Нас», но не о «Них», довольно прямолинейно.


— Robert Sapolsky
Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst

(продолжение)

#biology #behavior #global #self

Мы против Них: почему ваш мозг ненавидит других людей (2)

(начало)

Природа «Нас»

Во всех культурах и на протяжении всей истории люди, составляющие «Нас», воспринимаются в схожей самовосхваляющей манере — мы считаем себя более правильными, мудрыми, моральными, и достойными. Чувство «Нас» также предполагает преувеличение достоинств наших произвольных [arbitrary] маркеров (отличительных признаков), что может потребовать определённых усилий — например, обоснование того, почему наша еда вкуснее, наша музыка трогательнее, а наш язык логичнее или поэтичнее.

Мы-йность [Us-ness] также влечёт за собой обязательства по отношению к «другому парню» — например, согласно исследованиям, проведённым на спортивных стадионах, исследователь, выдающий себя за болельщика, одетый в свитшот с символикой одной из команд и нуждающийся в помощи, с большей вероятностью получит её от болельщика той же команды, чем от болельщика команды-соперника.

Внутригрупповой фаворитизм поднимает ключевой вопрос: в самом ядре своём, хотим ли мы, чтобы «Наши» были «хорошо», максимально повышая абсолютный уровень благополучия [well-being], или просто были «лучше, чем», увеличивая разрыв между «Нами» и «Ними»?

Обычно мы заявляем, что стремимся к первому, но тлеем желанием второго. Это может быть безобидно — в напряжённой борьбе за первенство поражение ненавистного соперника от третьей стороны равносильно победе домашней команды, и для фанатичных спортивных болельщиков оба исхода одинаково активируют нейронные пути мозга, связанные с вознаграждением и нейромедиатором дофамином. Но иногда выбор «лучше, чем» вместо «хорошо» может привести к катастрофе. Не стоит считать, что вы выиграли Третью мировую войну, если в итоге у «Нас» осталось две глиняные хижины и три палки для разжигания огня, а у «Них» — по одной каждого.

Одним из самых просоциальных поступков, которые мы совершаем по отношению к членам своей группы, является готовность прощать им трансгрессии (буквально, преступления). Когда кто-то из «Них» поступает неправильно, это отражает эссенциализм — «такие Они есть, всегда были и всегда будут». Когда же ошибается кто-то из «Наших», мы склонны к ситуативным интерпретациям — обычно мы не такие, и вот смягчающее обстоятельство, объясняющее, почему он так поступил. Ситуативные объяснения проступков [misdeeds] — вот причина, по которой адвокаты защиты стремятся, чтобы присяжные рассматривали подсудимого как одного из «Наших».

Что-то интересное и необычное может произойти, когда трансгрессия кого-то из «Наших» выносит на всеобщее обозрение наше «грязное бельё», подтверждая негативный стереотип. Стыд, испытываемый внутри группы, может спровоцировать суровое наказание в интересах посторонних. Рассмотрим пример Руди Джулиани, выросшего в Бруклине в итало-американском анклаве, где доминировала организованная преступность (отец Джулиани отбывал наказание за вооружённое ограбление, а затем работал на ростовщика из мафии). Джулиани приобрел известность в 1985 году как прокурор, ведущий дело против «пяти семей» в рамках судебного процесса над мафиозной комиссией, что фактически привело к их уничтожению. Он был сильнейшим образом мотивирован на то, чтобы опровергнуть стереотип, согласно которому «итало-американец» является синонимом организованной преступности: «Если [успешное судебное преследование] недостаточно для устранения предрассудков в отношении мафии, то, вероятно, ничего другого сделать для этого уже невозможно». Если вы хотите, чтобы кто-то безжалостно преследовал мафиози, найдите гордого итало-американца, возмущённого стереотипами, порождёнными мафией.

Таким образом, принадлежность к «Нам» влечёт за собой целый ряд ожиданий и обязательств со стороны группы. Возможно ли перейти из одной категории «Нас» в другую? В спорте это легко — когда игрока продают в другой клуб, он не выступает в роли «пятой колонны», сдавая матчи в новой форме в интересах своей прежней команды. Суть таких договорных отношений заключается во взаимозаменяемости работодателя и работника.

На другом полюсе находятся группы, членство в которых не поддаётся замене и выходит за рамки переговоров. Людей не «обменивают» из числа шиитов на суннитов или из числа иракских курдов на саамских пастухов в Финляндии. Редкий курд захочет стать саамом, а её предки, скорее всего, перевернулись бы в гробах, если бы она прижалась к своему первому оленю. Обратившиеся в другую веру [converts] часто подвергаются возмездию со стороны тех, кого они покинули — вспомните Мэриам Ибрагим, приговорённую к смертной казни в Судане в 2014 году за переход в христианство, — и подозрительному отношению со стороны тех, к кому они присоединились.


— Robert Sapolsky
Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst

Art: Wesley Allsbrook

(продолжение)

#biology #behavior #global #self

Мы против Них: почему ваш мозг ненавидит других людей (3)

(предыдущее)

Природа «Их»

Пришли ли мы к неприязни по отношению к «Ним» путём размышлений или эмоций?

Мы/Они-рование (Разделение на «Нас» и «Их») легко оформляется когнитивно. Правящие классы вытворяют всевозможные когнитивные кульбиты (тут буквально, телеги* [cartwheels], в значении ‘трюки’), чтобы оправдать существующее положение вещей. Точно так же когнитивной задачей становится примирение с «Ними» — знаменитостями или соседями, спасшими нас от беды: «Ах, эти «Они» — совсем другие».

-----
* прогонять телегу — рассказывать, отвечать (развёрнуто, но скорее всего неправдиво) на вопрос, врать, вешать лапшу на уши.
-----

Рассматривание «Их» в определённом угрожающем свете требует когнитивной тонкости. Страх перед тем, что кто-то из «Них» вас ограбит, пронизан эмоциями и партикуляризмом. Однако опасение, что эти «Они» отнимут у нас работу, будут манипулировать банками, разбавят нашу кровь и т. д., требует размышлений об экономике, социологии и псевдонауке.

Несмотря на эту роль когнитивных процессов, суть противопоставления «Мы» и «Они» носит эмоциональный и автоматический характер, что можно резюмировать словами: «Я не могу ткнуть пальцем (точно объяснить), почему, но это просто неправильно, когда Они так поступают». Джонатан Хайдт из Нью-Йоркского университета показал, что зачастую когнитивные процессы являются постфактумными обоснованиями чувств и интуиции, призванными убедить нас самих в том, что мы действительно рационально определили причину.

Это можно продемонстрировать с помощью нейровизуальных исследований. Как уже отмечалось, при мимолётном взгляде на лицо представителя «Их» активируется миндалина. Важно то, что это происходит задолго до того (по временной шкале мозговой обработки), как более когнитивные, кортексные (корковые) области начинают обрабатывать информацию о «Них». Эмоции возникают первыми.

Самым весомым доказательством того, что резкое отношение к «Ним» проистекает из эмоциональных, автоматических процессов, является то, что мнимые рациональные мысли о «Них» можно подвергнуть бессознательному манипулированию. Достаточно рассмотреть следующий ряд результатов: если показать испытуемым слайды с изображениями какой-либо малоизвестной страны, то впоследствии их отношение к этому месту станет более негативным, если между слайдами на сублиминальной (подпороговой, подсознательной) скорости появлялись изображения лиц с выражением страха. Нахождение рядом с вонючим мусором заставляет людей занимать более консервативную социальную позицию по вопросам, касающимся людей, не входящих в их группу (например, отношение гетеросексуалов к однополым бракам). Христиане выражают более негативное отношение к нехристианам, если только что прошли мимо церкви. В другом исследовании пассажиры на вокзалах в преимущественно белых пригородах заполняли анкеты о своих политических взглядах. Затем на половине вокзалов в течение двух недель ежедневно на платформе появлялась пара молодых мексиканцев, одетых в консервативном стиле и тихо беседующих. После этого пассажиры заполняли вторые анкеты. Примечательно, что присутствие таких пар заставляло людей в большей степени поддерживать сокращение легальной иммиграции из Мексики и введение английского языка в качестве официального, а также более решительно выступать против амнистии для нелегальных иммигрантов (при этом отношение к азиатским американцам, афроамериканцам или жителям Ближнего Востока не изменилось). Женщины в период овуляции демонстрируют более негативное отношение к мужчинам из других групп.

Другими словами, наши интуитивные, эмоциональные взгляды на «Них» формируются скрытыми глубинными силами, о которых мы даже не подозреваем. И тогда наше мышление догоняет наше эмоциональное «я», генерируя мелкие фактоиды или правдоподобный вымысел, который объясняет, почему мы ненавидим «Их». Это своего рода искажение предвзятости подтверждения [confirmation bias]: 

· лучше запоминать подтверждающие факты, чем опровергающие; 

· проверять вещи таким образом, чтобы подтвердить, а не опровергнуть свою гипотезу; 

· скептически подходить к результатам, которые вам не нравятся, больше, чем к тем, которые вам нравятся.


— Robert Sapolsky
Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst

 Art: Xenophobia | Tyler Turnbull

(продолжение)

#biology #behavior #global #self

Продолжение завтра.

З Днем Незалежності, Ненько!

Сокіл злітає у небо
До зірок наших надій
Іншого шляху нам не треба
Нехай він нестерпно важкий

Жовто-блакитний прапор
Тризуб - шлях до мети
У серці любов до країни
Крізь життя своє пронеси

Там, де барви життя розквітали
Збудували батьки наш край
За родину єдину вмирали
Ти сьогодні її не втрачай

Лелеки летять у вирій
Птахи - берегині моєї мети
Лети і ти до сонячного сяйва
До Рода нашого лети

Ми - біла смуга на чорній землі
Вогонь палає у наших серцях
Ми - світло у темряві, зорі в ночі
В скажений хрест останній цвях

Темрява лісу і місяця сяйво
Відчуєш ти у глибокому сні
Пращурів голос лунає у степу
Перемоги співає пісні

Україна... Золото Сонця торкнеться на мить
Україна... Чистого неба блакить

Я беру в долоні землю, що є чиста, як душа
Я кохаю тебе, ненько, рідна матінко моя
Відчуваю твої сльози, срібні сльози, як роса
Я благаю тебе, ненько, не згуби своє життя

Понедельничный прошлонедельник
(10/08 — 23/08)

1. Снится ли Силиконовой Долине Филипп К. Дик? (Фаррелл и Вонг) (1), (2), (3)

2. Страсть к одному и тому же (Дьегес)

3. Изобретение "happiness": лингвистическое расследование (Тэйлор) (1), (2)

4. (До)декалог и грехи отцов (Лэнг) (1), (2), (3)

5. Квадраты (Клиффорд-Лифшиц)

6. Эзопов язык (Бэтс)

7. Пять лет (юбилей блога и чата)

8. «Лига испуганных против рыцарства и равенства женщин» (Берглер) (1), (2), (3)

9. Монетизация мэносферы: Клондайк рессентимента молодых мужчин (1), (2)

10. Опасность креационизма (1), (2), (3), (4), (5)

11. Do not ask your children to strive (Мартин)

12. Сло(во)йна (авторское)

13. Идентичность человека и эволюция сообществ (Моффетт) (1), (2)

14. Ха (авторское)

15. Мы против Них: почему ваш мозг ненавидит других людей (Сапольски) (1), (2), (3) (продолжение следует)
-----

𓂀
• Converter - Denogginizer
• Burshtyn - Хрест Іспокон
• Будни спасателей
• Melechesh - A Greater Chain of Being
• Celophys - Paleo Dub
• Daft Punk - Aerodynamic
-----

Звіт
[1, 2]
-----

Art: Конотопська відьма | Оксана Руденко

#monday

Почему ваш мозг ненавидит других людей (4)

(предыдущее)

Неоднородность «Их»

Разумеется, различные типы «Их» вызывают разные чувства (и разные нейробиологические реакции). Чаще всего «Их» воспринимают как угрожающих, злых, и не заслуживающих доверия. В экономических играх люди неявно относятся к представителям других рас как к менее заслуживающим доверия или менее склонным к взаимности. Белые люди оценивают лица афроамериканцев как более злые, чем лица белых, и с большей вероятностью относят разгневанные лица неоднозначной расовой принадлежности к другой расе.

Однако «Они» вызывают не только чувство угрозы; порой это отвращение. Это приводит нас к одной увлекательной области мозга — островковой доле (инсуле). У млекопитающих она реагирует на вкус или запах чего-либо гнилого и вызывает «скручивание» в желудке и рвотные рефлексы. Другими словами, она защищает животных от ядовитой пищи. Важно отметить, что у людей островковая доля не только опосредует такое сенсорное отвращение, но и моральное отвращение: если попросить испытуемых рассказать о каком-либо гнилом поступке, который они совершили, или показать им изображения морально отвратительных вещей (например, линчевания), островковая доля активируется. Именно поэтому не является просто метафорой то, что материал, вызывающий достаточно сильное моральное отвращение, заставляет нас чувствовать тошноту. А те, кто обычно вызывает чувство отвращения (например, наркоманы), активируют островковую кору не меньше, чем миндалину.

Испытывать инстинктивно негативные чувства по отношению к абстрактным чертам «Их» — задача сложная; испытывать отвращение к абстрактным убеждениям другой группы для островковой коры нелегко. Маркеры «Мы/Они» служат отправной точкой. Испытывать отвращение к «Ним» из-за того, что они едят отвратительные, священные или милые вещи, обмазывают себя прогорклыми запахами, одеваются скандально — вот во что инсула может по-настоящему «вцепиться». По словам психолога Пола Розина из Пенсильванского университета, «отвращение служит маркером этнической принадлежности или принадлежности к внешней группе». Решение о том, что «Они» едят отвратительные вещи, облегчает вывод о том, что у «Них» также есть отвратительные представления, например, о деонтологической этике.

Есть ещё те «Они», которые выглядят нелепо, то есть подвергаются насмешкам — юмор как проявление враждебности. Насмешки внешней группы над внутренней — это оружие слабых, смягчающее боль подчинения. Но когда внутренняя группа высмеивает внешнюю, это укрепляет негативные стереотипы и материализует иерархию.

«Они» также часто воспринимаются как более однородные, чем «Мы», с более простыми эмоциями и меньшей чувствительностью к боли. Например, будь то в Древнем Риме, средневековой Англии, имперском Китае или на Юге США перед Гражданской войной, элита придерживалась оправдывающих систему стереотипов о рабах как о простых, инфантильных, и неспособных к самостоятельности людях.

Таким образом, различные типы «Их» бывают разных «разновидностей» с неизменной, отвратительной сущностью — угрожающие и злые, отвратительные и отталкивающие, нелепые, примитивные и недифференцированные.


— Robert Sapolsky
Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst

(продолжение)

#biology #behavior #global #self

Почему ваш мозг ненавидит других людей (5)

(предыдущее)

Холодные и/или некомпетентные

В своём важном исследовании Сьюзан Фиске из Принстонского университета анализирует таксономии «Их», которые мы носим в голове. Она пришла к выводу, что мы, как правило, классифицируем «Других» по двум осям: «теплота» [warmth] (является ли человек или группа другом или врагом, доброжелательным или злонамеренным?) и «компетентность» (насколько эффективно человек или группа способны реализовать свои намерения?).

Эти оси независимы друг от друга. Если попросить испытуемых оценить кого-либо, то прайминг (предварительное воздействие, “подсказка-стимул”)* о статусе этого человека влияют на оценку компетентности, но не на оценку теплоты. Прайминг о конкурентоспособности человека даёт обратный эффект. Эти две оси образуют матрицу с четырьмя квадрантами. Естественно, мы оцениваем себя как обладающих высокими показателями и по теплоте, и по компетентности (High/High). Американцы, как правило, так оценивают хороших христиан, афроамериканских специалистов и представителей среднего класса.

-----
* Прайминг — это явление, при котором воздействие одного стимула влияет на то, как человек реагирует на последующий, связанный с ним стимул. Такими стимулами часто являются концептуально связанные слова или изображения.
-----

Существует и другая крайность — низкие оценки как по теплоте, так и по компетентности (Low/Low). Такие оценки получают бездомные или наркозависимые.

Далее следует область «высокая теплота/низкая компетентность» (H/L) — люди с умственными нарушениями, инвалиды, пожилые люди с ограниченными возможностями. Комбинация «низкая теплота/высокая компетентность» (L/H) — это то, как жители развивающихся стран обычно воспринимают европейцев, колонизировавших их (под «компетентностью» здесь подразумевается не мастерство в ракетной науке, а скорее эффективность, с которой эти люди решили украсть ваши исконные земли), а также то, как многие американцы из числа меньшинств воспринимают белых. Это враждебный стереотип, с которым белые американцы относятся к азиатским американцам, европейцы — к евреям, жители Восточной Африки — к индо-пакистанцам, жители Западной Африки — к ливанцам, жители Индонезии — к этническим китайцам, а бедные — к богатым практически повсеместно: они холодны, жадны, замкнуты в своих кругах, но, черт возьми, если вы серьезно заболели, обратитесь именно к врачу из их числа.
Между завистью и отвращением лежат наши самые враждебные порывы.

Каждая крайность, как правило, вызывает определённые чувства. У H/H (то есть у «Нас) — это гордость. У L/H — зависть и рессентимент. У H/L — жалость. У L/L — отвращение. Просмотр изображений людей типа L/L активирует миндалину и островковую долю, но не веретенообразную зону [распознавания] лица; такой же профиль реакции вызывает, например, изображение раны, кишащей личинками. Напротив, просмотр изображений людей типа L/H или H/L активирует эмоциональные и когнитивные области лобной коры.

Области между крайностями вызывают свои характерные реакции. Лица, вызывающие реакцию между жалостью и гордостью, пробуждают желание помочь. Между жалостью и отвращением пролегает желание исключить и унизить. Между гордостью и завистью — стремление к общению, к извлечению выгоды. А между завистью и отвращением — наши самые враждебные порывы к нападению.

Особенно увлекает момент, когда классификация человека меняется. Наиболее очевидны сдвиги из категории «высокая теплота/высокая компетентность» (H/H):

H/H к H/L: родитель, страдающий деменцией, вызывающий острую потребность защитить его.
H/H к L/H: деловой партнёр, который, как выясняется, десятилетиями занимался хищением. Предательство.
H/H к L/L: редкий случай с тем успешным знакомым, у которого «что-то случилось» и теперь он бомж. Отвращение, смешанное с недоумением — что пошло не так?

Ещё есть переход от L/L к L/H. Когда я был ребёнком в 60-е годы, в Америке преобладало местечковое представление о Японии, соответствующее первому варианту — тень Второй мировой войны порождала неприязнь и презрение, а «Made in Japan» ассоциировалось с дешёвыми пластиковыми безделушками. Затем внезапно «Made in Japan» стало означать превосходство над американскими автопроизводителями.

Когда бездомный совершает трюк, чтобы вернуть кому-то утерянный кошелёк — и вы понимаете, что он более порядочен, чем ваши друзья, — это переход из L/L в H/L.

Наиболее интересным является переход из L/H в L/L, который вызывает ликующее злорадство и помогает объяснить, почему преследование групп L/H обычно сопряжено с их унижением и оскорблением до статуса L/L. Во время Культурной революции в Китае ненавидимые элиты сначала выводили на публику в дурацких колпаках, а затем отправляли в трудовые лагеря. Нацисты уничтожали душевнобольных, которых и без того считали L/L, без церемоний убивая их; напротив, перед убийством евреев, относящихся к категории L/H, их заставляли носить унизительные жёлтые повязки на рукавах, стричь друг другу бороды и скрести тротуары зубными щётками на глазах у насмехающейся толпы. Когда Иди Амин в 1970-х годах изгнал из Уганды десятки тысяч граждан индо-пакистанского происхождения, относящихся к категории «L/H», он сначала приказал своей армии грабить, избивать и насиловать их. Превращение «L/H» в «L/L» объясняет некоторые из наших самых ужасных проявлений жестокости.

Сложности в нашей классификации «Их» многочисленны. Существует феномен неохотного уважения, даже чувства товарищества с врагом, — возможно, апокрифическая история об асах-летчиках Первой мировой войны, когда проблеск чувства «Мы» разделяется с тем, кто пытается вас убить («Ах, месье, будь другое время, я с удовольствием обсудил бы с вами авиацию за бокалом хорошего вина». «Барон, для меня большая честь, что именно вы сбиваете меня с неба»). Есть также тонкости, связанные с различиями в отношении к экономическим и культурным врагам, к новым и древним врагам, а также к далёкому чужеземному врагу и знакомому соседу (вспомните Хо Ши Мина, отклонившего предложение о помощи со стороны китайских войск во время войны во Вьетнаме и заявившего примерно следующее: «Американцы уйдут через год или десятилетие, а китайцы останутся на тысячу лет, если мы их впустим»).

Кроме того, существует крайне странное явление ненависти к себе [self-hating] у ________ (выберите любого представителя «внегрупповой» общности), который поверил в негативные стереотипы и отдаёт предпочтение «внутригрупповой» общности. Это было продемонстрировано психологами Кеннетом и Мэми Кларк в их душераздирающих «исследованиях с куклами» в 1940-х годах, которые показали, как афроамериканские дети, наряду с белыми детьми, предпочитали играть с белыми куклами, а не с чёрными, приписывая им более положительные качества (например, «милые», «красивые»). Тот факт, что этот эффект был наиболее выражен у чёрных детей в школах, подвергавшихся сегрегации, был упомянут в деле «Brown v. Board of Education». Или рассмотрим сценарий с ярым борцом против прав ЛГБТ, который, как выясняется, сам скрывает свою ориентацию — это патология «ленты Мёбиуса», заключающаяся в признании себя «Ими», то есть неполноценными. Мы посрамим обезьян, даже с их сложной особенностью ассоциировать чужих обезьян с пауками, когда речь заходит о психологических капризах разделения мира на «Нас» и «Их».


— Robert Sapolsky
Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst

(продолжение)

#biology #behavior #global #self

Почему ваш мозг ненавидит других людей (6)

(предыдущее)

Множественные «Мы»

Мы также признаём, что другие люди относятся к нескольким категориям и меняют своё мнение о том, какую из них считать наиболее значимой. Неудивительно, что значительная часть соответствующей литературы посвящена вопросам расы и изучению того, является ли категоризация «Мы/Они» превалирующей над всеми остальными.

Приоритет расовой принадлежности привлекателен фолк-интуитивностью. Во-первых, раса является биологическим признаком — заметной и фиксированной идентичностью, которая легко подталкивает к эссенциалистскому мышлению. Более того, люди развивались в условиях, когда разный цвет кожи явно сигнализировал о том, что кто-то является далёким «Им». Кроме того, значительная часть культур задолго до контактов с Западом проводила различия в статусе по цвету кожи.

И всё же факты свидетельствуют об обратном. Во-первых, хотя биологические факторы, безусловно, вносят вклад в расовые различия, «раса» представляет собой биологический континуум, а не дискретные категории — например, если не брать данные выборочно, генетическое разнообразие внутри одной расы, как правило, столь же велико, как и между расами. И это действительно неудивительно, если взглянуть на диапазон вариаций в рамках одной расовой категории — сравните, скажем, сицилийцев со шведами.

Кроме того, раса не может служить фиксированной системой классификации. В разные периоды истории переписей населения США «мексиканцы» и «армяне» считались расами; южные итальянцы и северные европейцы классифицировались по-разному; человек, имевший одного чернокожего прадеда и семерых белокожих прадедов, считался «белым» в Орегоне, но не во Флориде. Такова раса как культурный конструкт.

Поэтому неудивительно, что расовая дихотомия «мы/они» часто уступает место другим классификациям. В одном исследовании испытуемым показывали фотографии людей — чернокожих или белокожих — каждая из которых сопровождалась утверждением, после чего им предстояло вспомнить, какое лицо соответствовало какому утверждению. Происходила автоматическая расовая категоризация: если испытуемые ошибочно соотносили цитату, то правильное и неправильное лицо, как правило, принадлежали представителям одной и той же расы. Затем половина изображённых чернокожих и белокожих участников была одета в одинаковые характерные жёлтые рубашки; другая половина — в серые. Теперь участники чаще всего путали высказывания по цвету рубашки. Более того, реклассификация по полу особенно преобладает над бессознательной расовой категоризацией. Ведь, хотя расы сформировались относительно недавно в истории гоминид (вероятно, в течение всего лишь нескольких десятков тысяч лет), наши предки, практически с тех пор, когда они были парамециями, придавали значение тому, мальчик это или девочка.


— Robert Sapolsky
Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst

(продолжение)

#biology #behavior #global #self

Почему ваш мозг ненавидит других людей (7)

(предыдущее)

Смягчение влияния «Мы/Они-рования»

Итак, как же нам добиться исчезновения этих дихотомий? Несколько соображений:

Контакт: Последствия взросления в условиях разнообразия, подводят нас к вопросу о влиянии длительного контакта на формирование дихотомии «Мы/Они». В 1950-х годах психолог Гордон Олпорт предложил «теорию контакта». Неточная версия: соберите «Наших» и «Их» вместе (например, подростков из двух враждующих стран в летнем лагере) — враждебность исчезнет, сходства начнут перевешивать различия, и все станут частью «Нас». Более точная версия: соберите «Наших» и «Их» вместе в определённых условиях, и произойдёт нечто, отчасти напоминающее описанное выше, однако можно и провалить дело, усугубив ситуацию.

Некоторые из эффективных ограниченных обстоятельств: каждая сторона представлена примерно равным числом участников; ко всем относятся одинаково и однозначно; контакт длительный и происходит на нейтральной территории; имеются «высшие» цели, в рамках которых все совместно работают над значимой задачей (например, участники летнего лагеря, превращающие луг в футбольное поле).

Даже в этом случае эффект, как правило, ограничен — представители «Нас» и «Их» быстро теряют связь, изменения носят временный и зачастую конкретный характер: «Я ненавижу этих „Их“, но знаю одного с прошлого лета, который на самом деле хороший парень». Контакт действительно приводит к фундаментальным изменениям только в том случае, если он является длительным. Тогда мы действительно добиваемся прогресса.

Приближение к имплицитному (скрытому): если вы хотите ослабить подсознательную реакцию «Мы»/«Они», одним из эффективных способов является предварительная подготовка с помощью контрстереотипа (например, напоминание о любимой знаменитости из числа «Их»). Другой подход заключается в том, чтобы сделать подсознательное явным — показать людям их скрытые предубеждения. Ещё один — мощный когнитивный инструмент: принятие точки зрения другого человека. Представьте, что вы — один из «Них», и объясните свои недовольства. Как бы вы себя чувствовали? Заболят ли у вас ноги после того, как вы пройдете милю в их обуви?

Замените эссенциализм индивидуализацией: в одном исследовании белых участников спросили об их отношении к расовому неравенству. Половину из них сначала подготовили к эссенциалистскому мышлению, сказав: «Учёные точно определили генетические основы расы». Другая половина услышала антиэссенциалистский приём: «Учёные выяснили, что раса не имеет генетической основы». Второй подход привёл к тому, что участники стали менее терпимо относиться к неравенству.

Сглаживайте иерархии: крутые иерархии обостряют различия между «Нами» и «Ними», поскольку те, кто на вершине, оправдывают свой статус, принижая тех, кто ничего не имеет, в то время как последние воспринимают правящий класс как людей с низким уровнем теплоты и высокой компетентностью. Например, культурный стереотип, согласно которому бедные более беззаботны, ближе к жизни и способны наслаждаться её простыми радостями, в то время как богатые несчастны, испытывают стресс и обременены ответственностью. То же самое касается мифа о том, что «они бедные, но любящие», который представляет бедных как людей с высоким уровнем теплоты и низким уровнем компетентности. В одном исследовании, охватившем 37 стран, было установлено: чем больше неравенство доходов, тем чаще такие взгляды присущи состоятельным слоям населения.

Некоторые выводы

От массового варварства до мелких проявлений микроагрессии — противопоставление «мы» и «они» породило целые океаны страданий. Тем не менее, я не считаю, что нашей целью должно быть «избавление» от любой дихотомии «мы» и «они» (не говоря уже о том, что полностью избавиться от неё невозможно, если только у вас нет миндалины).

Если мы признаем, что стороны всегда будут существовать, то оставаться постоянно на стороне ангелов — задача не из лёгких. Не доверяйте эссенциализму. Помните, что мнимая рациональность зачастую является лишь рационализацией, попыткой догнать подпольные силы, о которых мы даже не подозреваем. Сосредоточьтесь на общих целях. Учитесь смотреть на вещи с разных точек зрения. Индивидуализируйтесь, индивидуализируйтесь, индивидуализируйтесь. И вспомните, как часто в истории по-настоящему злобные «Они» скрывались, делая козлами отпущения третьих лиц.


— Robert Sapolsky
Behave: The Biology of Humans at Our Best and Worst

Photo: Август Ландмессер (24 мая 1910 г. — 17 октября 1944 г.) — немецкий гражданин, которого считают человеком, запечатлённым на фотографии 1936 года, на которой он явно отказывается выполнять нацистский салют. Ландмессер вступил в конфликт с нацистской партией из-за своих незаконных отношений с еврейкой Ирмой Эклер. За это он был заключён в тюрьму и в конечном итоге призван на каторжную военную службу, где погиб в бою.

#biology #berhavior #global #self