Симона де Бовуар о суб-человеке

"Если бы мы попытались установить некую иерархию среди людей, то тех, кто лишен этого живого тепла — то “равнодушие” [tepidity], о котором говорит Евангелие, — мы поместили бы на самую нижнюю ступеньку лестницы. Существовать — значит превратить себя в нехватку бытия [lack of being]; это значит бросить себя (как тень, [cast oneself into]) в мир. Тех, кто занимается сдерживанием этого изначального движения, можно считать “суб-людьми” [sub-men]. У них есть глаза и уши, но с самого детства они делают себя слепыми и глухими, лишёнными любви и желания. Эта апатия свидетельствует о фундаментальном страхе перед существованием, перед рисками и напряжениями, которые оно влечёт за собой. “Суб-человек” отвергает эту “страсть”, которая является его человеческим состоянием, — разрыв и провал того стремления к бытию, которое всегда не достигает своей цели, но которое тем самым и является тем самым существованием, которое он отвергает.

Такой выбор сразу же ограничивает себя, подобно тому как плохой художник одним движением пишет плохие картины и довольствуется ими, тогда как в ценном произведении художник сразу осознает потребность в более высоком уровне, точно так же первоначальная бедность его замысла освобождает человека от стремления его оправдать. Он обнаруживает вокруг себя лишь незначительный и скучный мир. Как этот обнаженный мир может пробудить в нем желание чувствовать, понимать, жить? Чем меньше он существует, тем меньше причин для его существования, поскольку эти причины создаются только самим существованием.

И всё же он существует. Самим фактом своего превосходства он указывает на определенные цели, ограничивает определённые ценности. Но он тут же стирает эти неопределенные тени. Всё его поведение направлено на устранение их целей. Непоследовательностью своих планов, своими случайными прихотями или своим безразличием он сводит к нулю смысл своего превосходства. Его действия никогда не являются позитивным выбором, лишь побегом. Он не может удержаться от своего присутствия в мире, но поддерживает это присутствие на основе чистой фактичности. Однако, если бы человеку было позволено быть грубой реальностью, он слился бы с деревьями и камешками, которые не осознают своего существования; мы бы с безразличием относились к этим непрозрачным Евам. Но суб-человек вызывает презрение, то есть мы признаём его ответственным за себя в тот момент, когда обвиняем его в нежелании этого делать. Дело в том, что ни один человек не является пассивно выстрадываемой данностью: отказ от существования — это ещё один способ существования; никто не может познать покой могилы, пока жив. В этом и заключается поражение cуб-человека. Он хотел бы забыть себя, быть в неведении о себе, но ничтожность, лежащая в основе человека, — это также и осознание им самого себя. Его негативность проявляется позитивно как мука, желание, мольба, разрыв, но что касается подлинного возвращения к позитиву, суб-человек избегает его. Он боится вовлекаться в проект так же, как боится отстраниться и тем самым оказаться в опасности перед будущим, посреди его возможностей. Поэтому он ищет убежища в готовых ценностях серьёзного мира. Он будет провозглашать опредёленные мнения; он будет искать прикрытие за ярлыком; и чтобы скрыть своё безразличие, он с готовностью предастся словесным выпадам или даже физическому насилию. Сегодня монархист, завтра – анархист, он с большей вероятностью антисемит, антиклерикал, или антиреспубликанец.

Таким образом, хотя мы определили его как отрицание и бегство, суб-человек — не безобидное существо. Он осознаёт себя в мире как слепую, неконтролируемую силу, которую любой может взять под контроль. В линчеваниях, погромах, во всех великих кровавых движениях, организованных фанатизмом серьёзности и страсти, движениях, где нет риска, тех, кто выполняет грязную работу, набирают из числа суб-человеков. Вот почему каждый человек, желающий обрести свободу в человеческом мире, созданном свободными людьми, будет испытывать такое отвращение к суб-человекам. Этика — это триумф свободы над фактичностью, а суб-человек чувствует лишь фактичность своего существования. Вместо того чтобы возвеличивать царство человеческого, он противопоставляет своё инертное сопротивление проектам других людей. Ни один проект не имеет смысла в мире, раскрываемом таким существованием.

Человек определяется как дикое бегство. Мир вокруг него пуст и бессвязен. Ничего никогда не происходит; ничто не заслуживает желания или усилий. Суб-человек прокладывает свой путь через мир, лишённый смысла, к смерти, которая лишь сковывает его долгое отрицание самого себя. Единственное, что открывается в этом опыте, — это абсурдная фактичность существования, которое навсегда остаётся неоправданным, если не знает, как себя оправдать. Суб-человек переживает пустыню мира в своей скуке. И странный характер Вселенной, с которой он не установил никакой связи, также вызывает в нём страх. Отягощённый текущими событиями, он сбит с толку тьмой будущего, преследуемого ужасными призраками, войной, болезнями, революцией, фашизмом, большевизмом. Чем неяснее эти опасности, тем страшнее они становятся. Суб-человек не очень хорошо понимает, что ему терять, поскольку у него ничего нет, но именно эта неопределённость усиливает его ужас. Действительно, он боится, что потрясение от непредвиденного напомнит ему о мучительном осознании самого себя."


— Simone de Beauvoir
"Pour une morale de l'ambiguïté"
(1947)

Photo: Mickey Mouse Club (1930-ые)

#culture #книги

Можно вечно, гори ярко

Можно вечно смотреть
как горит огонь,
как стремятся куда-то
ручьи, реки, воды.
Но есть зрелище отрадней
и милее сердцу:
Результаты с огоньком
чьей-то работы.

Дроны-лебеди нашей ненависти
уже радуют москвичей.
Вопрошают они "Боже, за что же нам?"
Это самое... Крым-то чей?

DOOM II - Original Soundtrack (By Bobby Prince)

R.I.P Robert “Bobby” Caskin Prince lll (1945 - 2026)

Неизбранная ностальгия порождает чудовищ

Алессандро Гандини пишет в "Zeitgeist Nostalgia", что в начале XXI века ностальгия переросла в масштабный общественный дух времени, наиболее заметный симптом нынешних патологий капитализма. Он цитирует “The Future of Nostalgia” Светланы Бойм:

«XX век начался с футуристической утопии и закончился ностальгией…Оптимистическая вера в будущее устарела, в то время как ностальгия, к лучшему или к худшему, никогда не выходила из моды, оставаясь удивительно современной.»

Наиболее тревожным аспектом ностальгической вспышки является её пугающее соответствие с подъемом старых и новых правых движений, которые воспользовались случаем, чтобы вернуть себе давно утраченную актуальность. Возрождение типичных националистических штампов, таких как антииностранные настроения — «иностранцы крадут наши рабочие места!» — или антисемитизм, также является сильным элементом этой популистской, ностальгической эпохи.

Опасность этой "регрессивной ностальгии" хорошо описана Зигмунтом Бауманом в его последней книге "Ретротопия". Бауман с характерной, уникальной ясностью улавливает утрату общего чувства общности и идеи прогресса, которые характеризовали подъем современности, — которая, как утверждает Бауман, была "приватизирована" неолиберализмом. Это, заключает Бауман, разжигает "ретротопическую" мечту о возвращении к общинному духу, воплощенному в национальных государствах. Это удивляет нас, потому что, несмотря на наличие некоторых исторических прецедентов, почему-то мы думали, что этого никогда больше не произойдет. Аргументация Баумана во многом опирается на Бойм, которая утверждает, что ностальгия предлагает своего рода “тягу / жажду / тоску” [longing] , которую часто ошибочно принимают за “принадлежность” [belonging], и от этого она быстро превращается в стремление к национальным сообществам и “чистым родинам” [pure homelands]. Светлана Бойм пишет:

«Álgia (боль) — это то, что нас объединяет, но nóstos (возвращение домой) — это то, что нас разделяет. Именно обещание восстановить идеальный дом лежит в основе многих влиятельных идеологий сегодня, искушая нас отказаться от критического мышления в пользу эмоциональной привязанности. Опасность ностальгии заключается в том, что она склонна путать реальный дом с воображаемым. В крайних случаях она может создать фантомную родину, ради которой человек готов умереть или убить. Неизбранная [unelected] ностальгия порождает чудовищ. И всё же само это чувство, скорбь по поводу выселения [displacement] и темпоральной необратимости, лежит в самой основе современного состояния.»


— Alessandro Gandini
"Zeitgeist Nostalgia: On Populism, Work, and the 'Good Life'"

По теме:
• Ностальгия: потемкинская деревня Потерянного Рая
• Европейская ностальгия по былому

Art: The big barbecue (Apocalypse Days) | Stefano Zattera

#книги #culture

Gojira - Vacuity

The sickness of this world is destroying all the dreams
Хворь этого мира уничтожает все мечты

The fools are kings, tearing apart the soul
Дураки — короли, рвущие душу на части

The race for complication, communicate reaction
Гонка за сложностью, сообщай реакцию

The lack of heart of men, I grow distant from the core
Нехватка сердца у людей, я отдаляюсь от сути


Borrow this body for a lifetime
Одолжи это тело на жизнь

Earthly material
Земной материал

My soul unraveled out of mental
Моя душа вырвалась из разума

The shell returns to dust
Оболочка возвращается в прах


I focus on the present, concentrate on what I find
Я сосредотачиваюсь на настоящем, концентрируюсь на том, что нашла

Accelerate the vision high beyond the curse of time
Ускоряю видение далеко за пределы проклятия времени

Bring light to my attention, the walls of vacuum fall
Приношу свет своему вниманию, стены вакуума падают

This force increases and tells me where to go
Эта сила растёт и говорит мне куда идти


Follow, I enter my dimension
Следуй за мной, я вхожу в своё измерение

Awakened heart for life
Пробуждённое к жизни сердце

Enforce my senses; understanding
Укрепи мои чувства; понимание

I find the will to live straight, oh
Я нахожу волю жить прямо


I feel the change, I see the vicious circle
Я чувствую перемены, вижу порочный круг

Finally turned into a virtuous one
Наконец-то превратившийся в добродетельный

Having the whole world in my hands filled
Весь мир наполняет мои руки

Timelessness
Безвременье

Out of the frame, I feel so vast, I'm all around myself
Вне рамок я так огромна, я повсюду вокруг себя

Imaginative interaction
Творческое взаимодействие

But I keep struggling inside to hold this always
Но внутри я продолжаю бороться, чтобы удерживать это всегда

Forever there
Всегда там


Is it the fear to fall in space that keeps us from understanding?
Неужели страх падения в космос удерживает нас от понимания?

The only way to find the power is to look inside
Единственный способ найти силу — заглянуть внутрь

Increase your fall on purpose and let this river flow
Намеренно ускорь своё падение и пусть эта река течёт

Now you hold this secret appeared out of the vacuum of space
Теперь ты хранишь этот секрет появившийся из вакуума космоса

Remain in what you are, the center of your life
Будь там, где ты есть, в центре своей жизни

You made it to this point, no one can tell you how
Ты добралась до этой точки, никто не может сказать тебе, как

You crawled and bled all the way, but you were the only one that
Ты ползла истекая кровью всю дорогу, но ты была единственной, кто

Was tearing your soul apart, you finally find yourself
Рвал твою душу на части, ты наконец нашла себя