This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Homo homini
Нет, дорогие друзья, нам это не снится:
обстрелы столицы, цирк в геополитике, гражданского населения массовые убийства.
Дым предприятий горящих к небу столбами, под завалами жилых домов живые люди.
Враги наши тоже не раз ещё это познают, заплатят, наплачутся,
фукуямовский конец истории — всем, кто доживёт, безрадостно будет.
Зарево утреннее в жирных клубах пожарищ дыма,
люди мрачные, недоспавшие, выбиваются из сил спасатели.
Пятый год полномасштабной войны, пятый год, вдумайтесь,
не дают нам жить эти хуевы богоискатели.
Мало места всем нам на обитаемой суше, суетно, тесно,
недостаточно от вражин отмахнуться: частокол, ПВО, киллзона.
С лихвой ненависти обезьянской, кумулятивного долга мести,
но как жить так всю жизнь — homo homini lupus est — непонятно, честно.
#авторское
Нет, дорогие друзья, нам это не снится:
обстрелы столицы, цирк в геополитике, гражданского населения массовые убийства.
Дым предприятий горящих к небу столбами, под завалами жилых домов живые люди.
Враги наши тоже не раз ещё это познают, заплатят, наплачутся,
фукуямовский конец истории — всем, кто доживёт, безрадостно будет.
Зарево утреннее в жирных клубах пожарищ дыма,
люди мрачные, недоспавшие, выбиваются из сил спасатели.
Пятый год полномасштабной войны, пятый год, вдумайтесь,
не дают нам жить эти хуевы богоискатели.
Мало места всем нам на обитаемой суше, суетно, тесно,
недостаточно от вражин отмахнуться: частокол, ПВО, киллзона.
С лихвой ненависти обезьянской, кумулятивного долга мести,
но как жить так всю жизнь — homo homini lupus est — непонятно, честно.
#авторское
Никогда-нибудь
Когда-нибудь это закончится,
как-то оно образуется,
когда-то оно устаканится,
собою само нарисуется (нет).
Похуй, пренебречь, вальсируем,
пропетляем, "та как-то", промутимся,
когда облом — перетопчемся,
голяк? ну а шо ж — мы поделимся.
Рука-руку, и обе левые,
по зёрнышку курочка — двор в дерьме,
каково это? — быть частью нации,
каково это? — жить в стране.
Нет более постоянного,
чем в ожидании "временное";
"подобного настоящему",
сказал, — "нет", мудрец, "времени".
На фото: hogo.space
#авторское
Когда-нибудь это закончится,
как-то оно образуется,
когда-то оно устаканится,
собою само нарисуется (нет).
Похуй, пренебречь, вальсируем,
пропетляем, "та как-то", промутимся,
когда облом — перетопчемся,
голяк? ну а шо ж — мы поделимся.
Рука-руку, и обе левые,
по зёрнышку курочка — двор в дерьме,
каково это? — быть частью нации,
каково это? — жить в стране.
Нет более постоянного,
чем в ожидании "временное";
"подобного настоящему",
сказал, — "нет", мудрец, "времени".
На фото: hogo.space
#авторское
Не Неофеодализм, а Гиперкапитализм (1)
Одним из самых устойчивых левых шибболетов* является концепция, что инвестиции в производство уступают место непродуктивной спекуляции, что приводит к «выхолащиванию» промышленной экономики и упадку капитализма. В конце концов, кажется очевидным, что капиталисты предпочтут “сделать быстрый доллар”, чем ввязываться в трудоёмкий и рискованный процесс реального производства. Неофеодализм сейчас having a moment.
-----
Шибболет — это любой обычай или традиция (как правило, особенность формулировки или отдельное слово), которая отличает одну группу людей от другой.
-----
Такие аргументы обычно сосредоточены на якобы паразитической роли финансов и «фиктивного капитала». Однако в последнее время они были расширены для описания формирующегося «капитализма рантье» [rentier capitalism], в котором извлечение ренты посредством монопольной власти и контроля над государством вытеснило производство как основное средство накопления богатства капиталистами. На самом деле, разворачивающаяся вокруг нас антиутопия — это не результат краха логики капитализма, а прямое проявление этой логики.
Например, в недавней статье в Sidecar Дилан Райли вновь подчёркивает важную мысль, часто ассоциируемую с его соавтором Робертом Бреннером, о том, что «всесторонняя зависимость от рынка» является основой капитализма. Иными словами, определяющей чертой капитализма является то, что это система, в которой как правящий класс, так и трудящиеся массы зависят от рынка в вопросах своего благосостояния. Помимо прочего, это имеет решающее значение для нашего понимания перехода к капитализму, кратко изложенного Райли в статье. Это заставляет нас сосредоточиться на производственных отношениях внутри обществ, а не только на их внешних торговых связях с «мировой системой», при определении характера их способа производства.
Райли настаивает на том, что критика со стороны левых должна быть направлена не на отдельных капиталистов и их конкретные истории насилия, а на логику капитализма. Однако его последующее утверждение о том, что сегодня капиталисты всё чаще накапливают богатство за счет погони за рентой [rent-seeking], политической экстракции, и грабежа, а не за счёт «продуктивных инвестиций», является концептуально неясным и не подкреплено фактами. Действительно, эти утверждения основаны именно на том отсутствии анализа «динамики системы» и «её законов движения», которое он справедливо осуждает.
Для начала можно спросить: в чём заключается источник той «ренты», которую, как предполагается, извлекают эти капиталисты? Чтобы стоимость могла быть извлечена в форме ренты, её сначала необходимо произвести. Единственный способ обойти это требование — принять неоклассическую точку зрения, согласно которой ценовая власть фирм создаёт стоимость из ничего. Если мы оперируем в рамках структуры, которая понимает стоимость как результат реальных материальных процессов, осуществляемых реальными людьми, то это не очень убедительное объяснение. Поэтому рента, наряду с прибылью и процентами, должна пониматься как претензия на конечный объём прибавочной стоимости, произведенной в масштабах всей экономики, как показывает Карл Маркс.
— Stephen Maher
"It’s Not Neofeudalism, It’s Hypercapitalism"
(продолжение)
#global
Одним из самых устойчивых левых шибболетов* является концепция, что инвестиции в производство уступают место непродуктивной спекуляции, что приводит к «выхолащиванию» промышленной экономики и упадку капитализма. В конце концов, кажется очевидным, что капиталисты предпочтут “сделать быстрый доллар”, чем ввязываться в трудоёмкий и рискованный процесс реального производства. Неофеодализм сейчас having a moment.
-----
Шибболет — это любой обычай или традиция (как правило, особенность формулировки или отдельное слово), которая отличает одну группу людей от другой.
-----
Такие аргументы обычно сосредоточены на якобы паразитической роли финансов и «фиктивного капитала». Однако в последнее время они были расширены для описания формирующегося «капитализма рантье» [rentier capitalism], в котором извлечение ренты посредством монопольной власти и контроля над государством вытеснило производство как основное средство накопления богатства капиталистами. На самом деле, разворачивающаяся вокруг нас антиутопия — это не результат краха логики капитализма, а прямое проявление этой логики.
Например, в недавней статье в Sidecar Дилан Райли вновь подчёркивает важную мысль, часто ассоциируемую с его соавтором Робертом Бреннером, о том, что «всесторонняя зависимость от рынка» является основой капитализма. Иными словами, определяющей чертой капитализма является то, что это система, в которой как правящий класс, так и трудящиеся массы зависят от рынка в вопросах своего благосостояния. Помимо прочего, это имеет решающее значение для нашего понимания перехода к капитализму, кратко изложенного Райли в статье. Это заставляет нас сосредоточиться на производственных отношениях внутри обществ, а не только на их внешних торговых связях с «мировой системой», при определении характера их способа производства.
Райли настаивает на том, что критика со стороны левых должна быть направлена не на отдельных капиталистов и их конкретные истории насилия, а на логику капитализма. Однако его последующее утверждение о том, что сегодня капиталисты всё чаще накапливают богатство за счет погони за рентой [rent-seeking], политической экстракции, и грабежа, а не за счёт «продуктивных инвестиций», является концептуально неясным и не подкреплено фактами. Действительно, эти утверждения основаны именно на том отсутствии анализа «динамики системы» и «её законов движения», которое он справедливо осуждает.
Для начала можно спросить: в чём заключается источник той «ренты», которую, как предполагается, извлекают эти капиталисты? Чтобы стоимость могла быть извлечена в форме ренты, её сначала необходимо произвести. Единственный способ обойти это требование — принять неоклассическую точку зрения, согласно которой ценовая власть фирм создаёт стоимость из ничего. Если мы оперируем в рамках структуры, которая понимает стоимость как результат реальных материальных процессов, осуществляемых реальными людьми, то это не очень убедительное объяснение. Поэтому рента, наряду с прибылью и процентами, должна пониматься как претензия на конечный объём прибавочной стоимости, произведенной в масштабах всей экономики, как показывает Карл Маркс.
— Stephen Maher
"It’s Not Neofeudalism, It’s Hypercapitalism"
(продолжение)
#global
Не Неофеодализм, а Гиперкапитализм (2)
(начало)
Это, в свою очередь, подразумевает специфические — системные — отношения между рентой и прибылью. Рента представляет собой вычет из общего объёма продукции, произведенной в экономике. Это означает, что она не может расти без ограничений. Её размер ограничен тем, что было фактически произведено. Если ренту вычесть из прибыли, это может продолжаться лишь до тех пор, пока производство не станет нежизнеспособным — что подорвёт как источник ренты, так и воспроизводство всей системы. «Стимул к получению прибыли» (по терминологии Маркса) должен быть достаточным, чтобы побудить капиталистов инвестировать в производственную деятельность, иначе сама рента станет невозможной.
Если бы рентная деятельность была неизменно более прибыльной, чем производственные инвестиции, то, как подразумевает Райли, все капиталисты стремились бы стать рентоискателями. А если бы это произошло, приток капитала в эти секторы усилил бы конкуренцию и привел бы доходность к социальному среднему показателю. В этом заключается суть теории конкуренции у Маркса, и это то же самое, что вы найдете в любой бизнес-школе: капитал уходит из секторов с доходностью ниже средней и перетекает в секторы с доходностью выше средней, что приводит к тенденции к выравниванию нормы прибыли. Это не означает, что прибыль в одном секторе не может быть выше, чем в другом. Это лишь подразумевает, что инвестиции будут стремиться к максимальной доходности и что эти инвестиции влияют на производственные мощности, а значит, на конкуренцию и прибыль.
Таким образом, для устойчивой доходности выше среднего необходимо наличие какого-либо барьера, препятствующего конкурентному выравниванию уровня прибыли. Некоторые фирмы должны иметь возможность блокировать вход других капиталов в эти секторы благодаря контролю над какими-то условиями производства или обращения, которые другие не могут воспроизвести или к которым не имеют доступа — иными словами, они должны обладать монопольной властью. Именно так Маркс и определяет ренту: доход, получаемый благодаря конкретным рыночным преимуществам, которые невозможно устранить путём конкуренции.
Если мы откажемся от установленной Марксом связи между рентой и монополией, то под рентой можно будет понимать любой доход от владения [ownership]. Однако все капиталисты владеют и контролируют условия производства и обращения [circulation]: фабрики, склады, логистические системы, программное обеспечение, бренды, сети клиентов, патенты, платёжные системы, платформы и т. д. Если считать, что рента генерируется исключительно за счёт владения, то прибыль как отдельная категория, как правило, полностью растворяется в ренте.
— Stephen Maher
"It’s Not Neofeudalism, It’s Hypercapitalism"
(продолжение)
Diagram: From the gene to the globe: Extracting rents based on intellectual property monopolies
#global
(начало)
Это, в свою очередь, подразумевает специфические — системные — отношения между рентой и прибылью. Рента представляет собой вычет из общего объёма продукции, произведенной в экономике. Это означает, что она не может расти без ограничений. Её размер ограничен тем, что было фактически произведено. Если ренту вычесть из прибыли, это может продолжаться лишь до тех пор, пока производство не станет нежизнеспособным — что подорвёт как источник ренты, так и воспроизводство всей системы. «Стимул к получению прибыли» (по терминологии Маркса) должен быть достаточным, чтобы побудить капиталистов инвестировать в производственную деятельность, иначе сама рента станет невозможной.
Если бы рентная деятельность была неизменно более прибыльной, чем производственные инвестиции, то, как подразумевает Райли, все капиталисты стремились бы стать рентоискателями. А если бы это произошло, приток капитала в эти секторы усилил бы конкуренцию и привел бы доходность к социальному среднему показателю. В этом заключается суть теории конкуренции у Маркса, и это то же самое, что вы найдете в любой бизнес-школе: капитал уходит из секторов с доходностью ниже средней и перетекает в секторы с доходностью выше средней, что приводит к тенденции к выравниванию нормы прибыли. Это не означает, что прибыль в одном секторе не может быть выше, чем в другом. Это лишь подразумевает, что инвестиции будут стремиться к максимальной доходности и что эти инвестиции влияют на производственные мощности, а значит, на конкуренцию и прибыль.
Таким образом, для устойчивой доходности выше среднего необходимо наличие какого-либо барьера, препятствующего конкурентному выравниванию уровня прибыли. Некоторые фирмы должны иметь возможность блокировать вход других капиталов в эти секторы благодаря контролю над какими-то условиями производства или обращения, которые другие не могут воспроизвести или к которым не имеют доступа — иными словами, они должны обладать монопольной властью. Именно так Маркс и определяет ренту: доход, получаемый благодаря конкретным рыночным преимуществам, которые невозможно устранить путём конкуренции.
Если мы откажемся от установленной Марксом связи между рентой и монополией, то под рентой можно будет понимать любой доход от владения [ownership]. Однако все капиталисты владеют и контролируют условия производства и обращения [circulation]: фабрики, склады, логистические системы, программное обеспечение, бренды, сети клиентов, патенты, платёжные системы, платформы и т. д. Если считать, что рента генерируется исключительно за счёт владения, то прибыль как отдельная категория, как правило, полностью растворяется в ренте.
— Stephen Maher
"It’s Not Neofeudalism, It’s Hypercapitalism"
(продолжение)
Diagram: From the gene to the globe: Extracting rents based on intellectual property monopolies
#global
Не Неофеодализм, а Гиперкапитализм (3)
(предыдущее)
С учетом всего вышесказанного анализ Райли фактически предполагает, что капитализм заменяется некой формой «неофеодализма», поскольку накопление богатства посредством «грабежа» подрывает конкуренцию и приводит к приостановке действия «законов движения» капитализма.
Однако с эмпирической точки зрения это не соответствует действительности. Как мы с Скоттом Акванно показали в недавней статье в журнале «Review of Radical Political Economics», крупные технологические компании, которые обычно становятся объектом подобных аргументов, не получали стабильно прибыль выше средней. Их прибыль колебалась в пределах среднего показателя. Также нет доказательств того, что мобильность капитала в экономике снизилась в той степени, как того требуют аргументы в пользу монопольного капитала или рентного капитализма.
Это означает, что даже если предположить, что деятельность этих компаний является полностью «непроизводительной» (что на самом деле не соответствует действительности), их доход не является рентой. Скорее, это то, что Маркс называет «коммерческой прибылью», или прибылью, приносимой капиталом, выполняющим функции обращения и реализации.
Google, Meta, Amazon и им подобные компании не просто высасывают стоимость из производственных предприятий, а создают и эксплуатируют инфраструктуру, которую другие капиталисты используют для обращения товаров, сокращения времени оборота, реализации прибавочной стоимости и более эффективной конкуренции.
Торговые фирмы вынуждены в условиях конкуренции постоянно совершенствовать — и даже революционизировать — условия обращения. Сюда входят телекоммуникации, складская и логистическая инфраструктура, а также реклама. Таким образом, анализ капитализма, данный Марксом, по-прежнему даёт убедительное объяснение быстрым процессам технологического и логистического развития, которые мы наблюдаем вокруг себя каждый день. Эти динамические процессы не только не противоречат законам движения капитализма, но и являются их кристально ясным проявлением.
Как отмечает Райли, капиталисты, безусловно, ненавидят конкуренцию. Все они стремятся уничтожить своих соперников и обрести монопольную власть. Но это просто невозможно. Невозможно остановить то, что Анвар Шайх называет «войной между фирмами», поскольку они борются за максимальное увеличение своей доли в общем социальном прибавочном доходе — особенно когда крупный капитал может предоставить гигантским корпорациям необходимую мощь для устранения любых барьеров на пути конкуренции в погоне за прибылью выше средней. Конкуренция не является случайным явлением, а является составной частью системы.
Наконец, представление о том, что корпорации не осуществляют «производственных инвестиций», является просто мифом. Ведущие компании современного капитализма вкладывают огромные средства в основной капитал, логистику, программное обеспечение, центры обработки данных, искусственный интеллект, энергетическую инфраструктуру и глобальные цепочки поставок. Уровень корпоративных инвестиций остается высоким, расходы на исследования и разработки выросли, технологические инновации развиваются быстрыми темпами, а ведущие компании по-прежнему находятся в условиях жестокой ценовой конкуренции. Теории монополии с трудом объясняют всю эту динамику.
Мы имеем дело не с капитализмом, который разваливается или скатывается к рантьеризму, а с сильной, прибыльной, динамичной и конкурентоспособной системой. Именно в этом и заключается проблема."
— Stephen Maher
"It’s Not Neofeudalism, It’s Hypercapitalism"
Diagram: The global stakeholder capitalism model of digital platforms
#global
(предыдущее)
С учетом всего вышесказанного анализ Райли фактически предполагает, что капитализм заменяется некой формой «неофеодализма», поскольку накопление богатства посредством «грабежа» подрывает конкуренцию и приводит к приостановке действия «законов движения» капитализма.
Однако с эмпирической точки зрения это не соответствует действительности. Как мы с Скоттом Акванно показали в недавней статье в журнале «Review of Radical Political Economics», крупные технологические компании, которые обычно становятся объектом подобных аргументов, не получали стабильно прибыль выше средней. Их прибыль колебалась в пределах среднего показателя. Также нет доказательств того, что мобильность капитала в экономике снизилась в той степени, как того требуют аргументы в пользу монопольного капитала или рентного капитализма.
Это означает, что даже если предположить, что деятельность этих компаний является полностью «непроизводительной» (что на самом деле не соответствует действительности), их доход не является рентой. Скорее, это то, что Маркс называет «коммерческой прибылью», или прибылью, приносимой капиталом, выполняющим функции обращения и реализации.
Google, Meta, Amazon и им подобные компании не просто высасывают стоимость из производственных предприятий, а создают и эксплуатируют инфраструктуру, которую другие капиталисты используют для обращения товаров, сокращения времени оборота, реализации прибавочной стоимости и более эффективной конкуренции.
Торговые фирмы вынуждены в условиях конкуренции постоянно совершенствовать — и даже революционизировать — условия обращения. Сюда входят телекоммуникации, складская и логистическая инфраструктура, а также реклама. Таким образом, анализ капитализма, данный Марксом, по-прежнему даёт убедительное объяснение быстрым процессам технологического и логистического развития, которые мы наблюдаем вокруг себя каждый день. Эти динамические процессы не только не противоречат законам движения капитализма, но и являются их кристально ясным проявлением.
Как отмечает Райли, капиталисты, безусловно, ненавидят конкуренцию. Все они стремятся уничтожить своих соперников и обрести монопольную власть. Но это просто невозможно. Невозможно остановить то, что Анвар Шайх называет «войной между фирмами», поскольку они борются за максимальное увеличение своей доли в общем социальном прибавочном доходе — особенно когда крупный капитал может предоставить гигантским корпорациям необходимую мощь для устранения любых барьеров на пути конкуренции в погоне за прибылью выше средней. Конкуренция не является случайным явлением, а является составной частью системы.
Наконец, представление о том, что корпорации не осуществляют «производственных инвестиций», является просто мифом. Ведущие компании современного капитализма вкладывают огромные средства в основной капитал, логистику, программное обеспечение, центры обработки данных, искусственный интеллект, энергетическую инфраструктуру и глобальные цепочки поставок. Уровень корпоративных инвестиций остается высоким, расходы на исследования и разработки выросли, технологические инновации развиваются быстрыми темпами, а ведущие компании по-прежнему находятся в условиях жестокой ценовой конкуренции. Теории монополии с трудом объясняют всю эту динамику.
Мы имеем дело не с капитализмом, который разваливается или скатывается к рантьеризму, а с сильной, прибыльной, динамичной и конкурентоспособной системой. Именно в этом и заключается проблема."
— Stephen Maher
"It’s Not Neofeudalism, It’s Hypercapitalism"
Diagram: The global stakeholder capitalism model of digital platforms
#global
Marilyn Manson - The Death Song
We're on a bullet and we're headed straight into God
Even he'd like to end it, too
We take a pill, get a face, buy our ticket
And we hope that heaven's true
I saw a cop beat a priest on the TV
And they know they killed our heroes, too
We sing the death song, kids
'Cause we got no future
And we wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
(Let's sing the death song, kids)
We light a candle on an Earth we made into hell
And pretend that we're in heaven
Each time we do, we get the blind man's ticket
And we know that nothing's true
I saw a priest kill a cop on the TV
And I know now they're our heroes, too
We sing the death song, kids
'Cause we got no future
And we wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We sing the death song, kids
We sing the death song, kids
We sing the death song, kids
We sing the death song, kids
We write our prayers on a little bomb
Kiss it on the face and send it to God
We sing the death song, kids
'Cause we got no future
And we wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We were the world
Now we got no future
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We were the world
We got no future
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
(Let's sing the death song, kids)
We're on a bullet and we're headed straight into God
Even he'd like to end it, too
We take a pill, get a face, buy our ticket
And we hope that heaven's true
I saw a cop beat a priest on the TV
And they know they killed our heroes, too
We sing the death song, kids
'Cause we got no future
And we wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
(Let's sing the death song, kids)
We light a candle on an Earth we made into hell
And pretend that we're in heaven
Each time we do, we get the blind man's ticket
And we know that nothing's true
I saw a priest kill a cop on the TV
And I know now they're our heroes, too
We sing the death song, kids
'Cause we got no future
And we wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We sing the death song, kids
We sing the death song, kids
We sing the death song, kids
We sing the death song, kids
We write our prayers on a little bomb
Kiss it on the face and send it to God
We sing the death song, kids
'Cause we got no future
And we wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We were the world
Now we got no future
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We were the world
We got no future
We wanna be just like you
We wanna be just like you
We wanna be just like you
(Let's sing the death song, kids)
YouTube
The Death Song
Provided to YouTube by Universal Music Group
The Death Song · Marilyn Manson
Holy Wood
℗ 2000 UMG Recordings, Inc.
Released on: 2000-11-11
Producer, Composer Lyricist: Marilyn Manson
Producer: Dave Sardy
Composer Lyricist: John Lowery
Auto-generated…
The Death Song · Marilyn Manson
Holy Wood
℗ 2000 UMG Recordings, Inc.
Released on: 2000-11-11
Producer, Composer Lyricist: Marilyn Manson
Producer: Dave Sardy
Composer Lyricist: John Lowery
Auto-generated…
Вечный Океан 2: Западные пограничные течения
Анимированная карта, созданная Студией научной визуализации (SVS) НАСА, демонстрирует океанические течения на разных глубинах. Она основана на данных модели «Оценка циркуляции и климата океана» (ECCO) за период с 2021 по 2023 год.
Поверхностные течения отображаются в виде белых линий, а глубинные течения — оттенками синего цвета. Скорость линий отражает скорость течений: поверхностные течения, как правило, движутся быстрее, чем течения в более глубоких водах. По мере вращения Земли можно увидеть, как форма континентов влияет на течение.
В этой новой визуализации виртуальные частицы двигаются в соответствии с трёхмерным полем скоростей океана. Каждая частица имеет след, позволяющий лучше видеть направление её движения. Частицы, запущенные на глубине выше 600 метров, имеют длину следа 3 дня, а те, что запущены глубже 600 метров, — 6 дней. Следы частиц помогают выявить самые сильные течения в мире, которые сконцентрированы в узких полосах на западной стороне каждого океанического бассейна — западными пограничными [boundary] течениями. Извилистые петли в прибрежных течениях иногда образуют турбулентные кольца (водовороты), которые могут удерживать холодные или тёплые воды в своих центрах, а затем отделяться от основного потока (см. 2:30 в версии с температурной картой (на той же странице ниже), где показан пример удерживаемой тёплой воды). В целом западные пограничные течения являются тёплыми и солеными.
Perpetual Ocean 2: Western Boundary Currents
Анимированная карта, созданная Студией научной визуализации (SVS) НАСА, демонстрирует океанические течения на разных глубинах. Она основана на данных модели «Оценка циркуляции и климата океана» (ECCO) за период с 2021 по 2023 год.
Поверхностные течения отображаются в виде белых линий, а глубинные течения — оттенками синего цвета. Скорость линий отражает скорость течений: поверхностные течения, как правило, движутся быстрее, чем течения в более глубоких водах. По мере вращения Земли можно увидеть, как форма континентов влияет на течение.
В этой новой визуализации виртуальные частицы двигаются в соответствии с трёхмерным полем скоростей океана. Каждая частица имеет след, позволяющий лучше видеть направление её движения. Частицы, запущенные на глубине выше 600 метров, имеют длину следа 3 дня, а те, что запущены глубже 600 метров, — 6 дней. Следы частиц помогают выявить самые сильные течения в мире, которые сконцентрированы в узких полосах на западной стороне каждого океанического бассейна — западными пограничными [boundary] течениями. Извилистые петли в прибрежных течениях иногда образуют турбулентные кольца (водовороты), которые могут удерживать холодные или тёплые воды в своих центрах, а затем отделяться от основного потока (см. 2:30 в версии с температурной картой (на той же странице ниже), где показан пример удерживаемой тёплой воды). В целом западные пограничные течения являются тёплыми и солеными.
Perpetual Ocean 2: Western Boundary Currents
NASA Scientific Visualization Studio
NASA Scientific Visualization Studio | Perpetual Ocean 2: Western Boundary Currents
This is the 'beauty shot version' of Perpetual Ocean 2: Western Boundary Currents. The visualization starts with a rotating globe showing ocean currents. The camera then zooms into the Kuroshio current, moves over the Indian Ocean to the Agulhas Current…
▶️ Shivaree - Goodnight Moon
There's a nail in the door
And there's glass on the lawn
Tacks on the floor and the TV is on
And I always sleep with my guns
When you're gone
There's a blade by the bed
And a phone in my hand
A dog on the floor, and some cash on the nightstand
When I'm all alone the dreaming stops
And I just can't stand
What should I do, I'm just a little baby
What if the lights go out and maybe
And then the wind just starts to moan
Outside the door, it followed me home
Now goodnight moon, I want the sun
If it's not here soon I might be done
No, it won't be too soon 'til I say
Goodnight moon
There's a shark in the pool
And a witch in the tree
A crazy old neighbor and he's been watching me
And there's footsteps loud and strong coming down the hall
Something's under the bed
Now it's out in the hedge
There's a big black crow sitting on my window ledge
And I hear something scratching through the wall
Oh what should I do, I'm just a little baby
What if the lights go out and maybe
I just hate to be all alone
Outside the door, it followed me home
Now goodnight moon
I want the sun
If it's not here soon I might be done
No, it won't be too soon 'til I say
Goodnight moon
When you're up so high
How can you save me
When the dark comes here tonight
To take me up out to my front walk
And into my bed
Where it kisses my face
And eats my head
What should I do, I'm just a little baby
What if the lights go out and maybe
And then the wind just starts to moan
Outside my door it followed me home
Now goodnight moon
I want the sun
If it's not here soon I might be done
No, it won't be too soon 'til I say
Goodnight moon
No, it won't be too soon 'til I say
Goodnight moon
There's a nail in the door
And there's glass on the lawn
Tacks on the floor and the TV is on
And I always sleep with my guns
When you're gone
There's a blade by the bed
And a phone in my hand
A dog on the floor, and some cash on the nightstand
When I'm all alone the dreaming stops
And I just can't stand
What should I do, I'm just a little baby
What if the lights go out and maybe
And then the wind just starts to moan
Outside the door, it followed me home
Now goodnight moon, I want the sun
If it's not here soon I might be done
No, it won't be too soon 'til I say
Goodnight moon
There's a shark in the pool
And a witch in the tree
A crazy old neighbor and he's been watching me
And there's footsteps loud and strong coming down the hall
Something's under the bed
Now it's out in the hedge
There's a big black crow sitting on my window ledge
And I hear something scratching through the wall
Oh what should I do, I'm just a little baby
What if the lights go out and maybe
I just hate to be all alone
Outside the door, it followed me home
Now goodnight moon
I want the sun
If it's not here soon I might be done
No, it won't be too soon 'til I say
Goodnight moon
When you're up so high
How can you save me
When the dark comes here tonight
To take me up out to my front walk
And into my bed
Where it kisses my face
And eats my head
What should I do, I'm just a little baby
What if the lights go out and maybe
And then the wind just starts to moan
Outside my door it followed me home
Now goodnight moon
I want the sun
If it's not here soon I might be done
No, it won't be too soon 'til I say
Goodnight moon
No, it won't be too soon 'til I say
Goodnight moon
Хоркхаймер и Адорно об энтертейнменте
"Развлечения (энтертейнмент) — это продление труда в условиях позднего капитализма. К ним стремятся те, кто хочет сбежать от механизированного трудового процесса, чтобы справляться [cope] с ним снова. В то же время, однако, механизация обладает такой властью над досугом и его счастьем, настолько полно определяет производство развлекательных товаров, что работник в свободное от работы время может испытывать лишь послеобразы [after-images] самого трудового процесса. Явное содержание — всего лишь выцветший передний план; на самом деле запечатлевается (импринтируется) автоматизированная последовательность стандартизированных задач. Единственное бегство от рабочего процесса на заводе и в офисе — это адаптацией к нему в свободное время. В этом заключается неизлечимая болезнь всех развлечений. Развлечения застывают в скуке, поскольку, чтобы быть развлечением, оно не должно требовать усилий и, следовательно, двигается строго по избитым бороздам ассоциаций. Зрителю не нужны собственные мысли: продукт предписывает каждую реакцию не посредством какой-либо реальной связности — которая рушится будучи подвергнутой мысли, — а посредством сигналов."
— Max Horkheimer & Theodor W. Adorno
"Dialectic of Enlightenment: Philosophical Fragments"
#philosophy #книги
"Развлечения (энтертейнмент) — это продление труда в условиях позднего капитализма. К ним стремятся те, кто хочет сбежать от механизированного трудового процесса, чтобы справляться [cope] с ним снова. В то же время, однако, механизация обладает такой властью над досугом и его счастьем, настолько полно определяет производство развлекательных товаров, что работник в свободное от работы время может испытывать лишь послеобразы [after-images] самого трудового процесса. Явное содержание — всего лишь выцветший передний план; на самом деле запечатлевается (импринтируется) автоматизированная последовательность стандартизированных задач. Единственное бегство от рабочего процесса на заводе и в офисе — это адаптацией к нему в свободное время. В этом заключается неизлечимая болезнь всех развлечений. Развлечения застывают в скуке, поскольку, чтобы быть развлечением, оно не должно требовать усилий и, следовательно, двигается строго по избитым бороздам ассоциаций. Зрителю не нужны собственные мысли: продукт предписывает каждую реакцию не посредством какой-либо реальной связности — которая рушится будучи подвергнутой мысли, — а посредством сигналов."
— Max Horkheimer & Theodor W. Adorno
"Dialectic of Enlightenment: Philosophical Fragments"
#philosophy #книги
Об инструментах (1)
"Истории о человеке и его машинах неразрывно переплетены между собой. Машины позволили человеку преобразовывать своё физическое окружение. С их помощью он вспахивал землю, строил города и прокладывал огромные каналы. Эти преобразования человеческого обиталища неизбежно вызвали мутации в его общественных устройствах. Но что ещё более важно, созданные человеком машины в значительной степени определили само его понимание мира и, следовательно, самого себя. Человек осознаёт себя, существование других, подобных ему, и мир, который, по крайней мере в некоторой степени, податлив. И что наиболее важно, человек способен предвидеть. Создавая орудия чтобы вспахивать уступчивую почву, он репетирует [rehearses] их действие в своём воображении. Более того, поскольку он осознает себя как социальное существо и как того, кто неизбежно умрет, он обязательно становится учителем. Его орудия, какова бы ни была их основная практическая функция, неизбежно являются также и педагогическими инструментами. Они, таким образом, часть того материала, из которого человек создаёт свою воображаемую реконструкцию мира. Именно в том интеллектуальном и социальном мире, который он сам создаёт, индивид заранее предподготавливает [prehearse] и репетирует бесчисленные драматические исценировки того, каким мог бы быть мир и каким он может стать. Этот мир является репозиторием (хранилищем) его субъективности. Поэтому он является стимулятором его сознания и, в конечном счёте, конструктором самого материального мира. Именно этот самосозданный мир человек воспринимает как кажущуюся внешнюю силу. Но он содержит его внутри себя; то, с чем он сталкивается, — это его собственная модель вселенной и, поскольку он является её частью, его модель самого себя.
Человек мало что может создать, не представив себе сначала, что он способен это создать. Мы можем представить себе репетицию того, как он будет пользоваться им, у человека каменного века, когда он кропотливо изготавливал свой топор. Разве не каждый из нас повторял этот предковый [ancestral] опыт, когда в детстве мастерил примитивные игрушки из тех материалов, которые попадались под руку? Однако инструменты и машины не просто свидетельствуют о воображении человека и его творческих возможностях, и они, безусловно, важны не только как средства для преобразования податливой земли: они сами по себе являются беременными символами. Они символизируют те виды деятельности, которые они делают возможными, то есть своё собственное использование. Весло — это инструмент для гребли, и оно олицетворяет искусство гребли во всей его сложности. Никто из тех, кто никогда не грёб, не может увидеть в весле действительно весло. То, как видит скрипку человек, никогда не игравший на ней, просто несопоставимо с тем, как видит её скрипач. Инструмент также является моделью для собственного воспроизведения и сценарием для воспроизведения навыка, который он символизирует. Именно в этом смысле он представляет собой педагогический инструмент, средство для обучения людей в других временах и местах культурно усвоенным способам мышления и действия. Таким образом, инструмент как символ во всех этих отношениях выходит за рамки своей роли практического средства для достижения определённых целей: он является составной частью символического воссоздания человеком своего мира. Поэтому он неизбежно должен войти в воображаемый расчёт [calculus], который постоянно конструирует его мир. В этом смысле инструмент — это гораздо больше, чем просто устройство: он является агентом перемен. Он даже больше, чем фрагмент чертежа мира, предопределённого для человека и завещанного ему его предками, хотя он и является и этим тоже.
— Joseph Weizenbaum
"Computer Power and Human Reason: From Judgment to Calculation" (1976)
(продолжение)
#tech #книги #history
"Истории о человеке и его машинах неразрывно переплетены между собой. Машины позволили человеку преобразовывать своё физическое окружение. С их помощью он вспахивал землю, строил города и прокладывал огромные каналы. Эти преобразования человеческого обиталища неизбежно вызвали мутации в его общественных устройствах. Но что ещё более важно, созданные человеком машины в значительной степени определили само его понимание мира и, следовательно, самого себя. Человек осознаёт себя, существование других, подобных ему, и мир, который, по крайней мере в некоторой степени, податлив. И что наиболее важно, человек способен предвидеть. Создавая орудия чтобы вспахивать уступчивую почву, он репетирует [rehearses] их действие в своём воображении. Более того, поскольку он осознает себя как социальное существо и как того, кто неизбежно умрет, он обязательно становится учителем. Его орудия, какова бы ни была их основная практическая функция, неизбежно являются также и педагогическими инструментами. Они, таким образом, часть того материала, из которого человек создаёт свою воображаемую реконструкцию мира. Именно в том интеллектуальном и социальном мире, который он сам создаёт, индивид заранее предподготавливает [prehearse] и репетирует бесчисленные драматические исценировки того, каким мог бы быть мир и каким он может стать. Этот мир является репозиторием (хранилищем) его субъективности. Поэтому он является стимулятором его сознания и, в конечном счёте, конструктором самого материального мира. Именно этот самосозданный мир человек воспринимает как кажущуюся внешнюю силу. Но он содержит его внутри себя; то, с чем он сталкивается, — это его собственная модель вселенной и, поскольку он является её частью, его модель самого себя.
Человек мало что может создать, не представив себе сначала, что он способен это создать. Мы можем представить себе репетицию того, как он будет пользоваться им, у человека каменного века, когда он кропотливо изготавливал свой топор. Разве не каждый из нас повторял этот предковый [ancestral] опыт, когда в детстве мастерил примитивные игрушки из тех материалов, которые попадались под руку? Однако инструменты и машины не просто свидетельствуют о воображении человека и его творческих возможностях, и они, безусловно, важны не только как средства для преобразования податливой земли: они сами по себе являются беременными символами. Они символизируют те виды деятельности, которые они делают возможными, то есть своё собственное использование. Весло — это инструмент для гребли, и оно олицетворяет искусство гребли во всей его сложности. Никто из тех, кто никогда не грёб, не может увидеть в весле действительно весло. То, как видит скрипку человек, никогда не игравший на ней, просто несопоставимо с тем, как видит её скрипач. Инструмент также является моделью для собственного воспроизведения и сценарием для воспроизведения навыка, который он символизирует. Именно в этом смысле он представляет собой педагогический инструмент, средство для обучения людей в других временах и местах культурно усвоенным способам мышления и действия. Таким образом, инструмент как символ во всех этих отношениях выходит за рамки своей роли практического средства для достижения определённых целей: он является составной частью символического воссоздания человеком своего мира. Поэтому он неизбежно должен войти в воображаемый расчёт [calculus], который постоянно конструирует его мир. В этом смысле инструмент — это гораздо больше, чем просто устройство: он является агентом перемен. Он даже больше, чем фрагмент чертежа мира, предопределённого для человека и завещанного ему его предками, хотя он и является и этим тоже.
— Joseph Weizenbaum
"Computer Power and Human Reason: From Judgment to Calculation" (1976)
(продолжение)
#tech #книги #history
Об инструментах (2)
(начало)
Легко понять что ручные орудия труда и, в особенности, ручное оружие оказывают непосредственное влияние на мировоззрение людей, которые ими пользуются. Например, когда охотники обзавелись копьями, они, несомненно, увидели себя в совершенно новых отношениях со своим миром. Крупные животные, которые раньше разграбляли их запасы провианта и даже нападали на их детей, и которых они боялись, теперь стали добычей человека. Источники пропитания человека расширились, поскольку теперь люди могли убивать животных на расстоянии, в том числе многие виды, которые раньше ускользали от них. Фактическое увеличение количества пищи, должно быть, также расширило территорию, на которой они могли передвигаться, тем самым повысив вероятность встречи с другими людьми. Их восприятие мира изменилось, и, следовательно, должно было измениться и их представление о своём месте в нём.
Шестизарядный револьвер [six-shooter] на американском Западе XIX века был известен как «великий уравнитель» — название, красноречиво свидетельствующее о том, какое влияние это оружие оказывало на самооценку его владельцев, которые, лишившись оружия, чувствовали себя ущемленными по сравнению со своими согражданами. Однако устройства и механизмы, о которых, возможно, знали (и которыми, безусловно, владели и пользовались) лишь относительно немногие члены общества, зачастую влияли на самооценку отдельных его членов и на картину мира общества в целом столь же глубоко, как и широко используемые ручные инструменты. Например, корабли всех видов сыграли важную роль в осознании человеком обширность его владений. Они позволили разным культурам встретиться и обогатить друг друга. Корабли моряков и все их другие изобретения, мифы и легенды эффективно передавали их знания из поколения в поколение. И они влияли на подсознание тех, кто оставался на суше, не меньше, чем на тех, кто действительно плавал по морям. Печатный станок преобразил мир даже для тех миллионов людей, которые, скажем, во времена Мартина Лютера оставались неграмотными и, возможно, никогда в жизни не видели книги. А из огромных масс людей по всему миру, чья жизнь была напрямую и кардинально изменена промышленной революцией, сколько из них когда-либо действительно управляли паровым двигателем? Так и современное общество не является неуязвимым к мощным потрясениям, которые становятся побочным эффектом внедрения новых машин. Машина для сбора хлопка начала использоваться на хлопковых полях американского Юга примерно с 1955 года. Она быстро уничтожила рынок единственного товара, которым могли торговать огромные массы чернокожих сельскохозяйственных рабочих Юга: их труд. Так началась массовая миграция чернокожего населения США в города, в частности в такие северные промышленные центры, как Детройт, Чикаго и Нью-Йорк, но также и в крупные южные города, такие как Бирмингем и Атланта. Несомненно, это огромное изменение в демографии Соединенных Штатов, эта внутренняя миграция миллионов их граждан, было и остаётся одним из главных факторов, определивших ход американского движения за гражданские права. И это движение оказало нетривиальное влияние на сознание каждого американца, если не почти каждого взрослого человека на этой земле.
— Joseph Weizenbaum
"Computer Power and Human Reason: From Judgment to Calculation" (1976)
(продолжение)
Art: Machinalia | Boris Artzybasheff
#tech #книги #history
(начало)
Легко понять что ручные орудия труда и, в особенности, ручное оружие оказывают непосредственное влияние на мировоззрение людей, которые ими пользуются. Например, когда охотники обзавелись копьями, они, несомненно, увидели себя в совершенно новых отношениях со своим миром. Крупные животные, которые раньше разграбляли их запасы провианта и даже нападали на их детей, и которых они боялись, теперь стали добычей человека. Источники пропитания человека расширились, поскольку теперь люди могли убивать животных на расстоянии, в том числе многие виды, которые раньше ускользали от них. Фактическое увеличение количества пищи, должно быть, также расширило территорию, на которой они могли передвигаться, тем самым повысив вероятность встречи с другими людьми. Их восприятие мира изменилось, и, следовательно, должно было измениться и их представление о своём месте в нём.
Шестизарядный револьвер [six-shooter] на американском Западе XIX века был известен как «великий уравнитель» — название, красноречиво свидетельствующее о том, какое влияние это оружие оказывало на самооценку его владельцев, которые, лишившись оружия, чувствовали себя ущемленными по сравнению со своими согражданами. Однако устройства и механизмы, о которых, возможно, знали (и которыми, безусловно, владели и пользовались) лишь относительно немногие члены общества, зачастую влияли на самооценку отдельных его членов и на картину мира общества в целом столь же глубоко, как и широко используемые ручные инструменты. Например, корабли всех видов сыграли важную роль в осознании человеком обширность его владений. Они позволили разным культурам встретиться и обогатить друг друга. Корабли моряков и все их другие изобретения, мифы и легенды эффективно передавали их знания из поколения в поколение. И они влияли на подсознание тех, кто оставался на суше, не меньше, чем на тех, кто действительно плавал по морям. Печатный станок преобразил мир даже для тех миллионов людей, которые, скажем, во времена Мартина Лютера оставались неграмотными и, возможно, никогда в жизни не видели книги. А из огромных масс людей по всему миру, чья жизнь была напрямую и кардинально изменена промышленной революцией, сколько из них когда-либо действительно управляли паровым двигателем? Так и современное общество не является неуязвимым к мощным потрясениям, которые становятся побочным эффектом внедрения новых машин. Машина для сбора хлопка начала использоваться на хлопковых полях американского Юга примерно с 1955 года. Она быстро уничтожила рынок единственного товара, которым могли торговать огромные массы чернокожих сельскохозяйственных рабочих Юга: их труд. Так началась массовая миграция чернокожего населения США в города, в частности в такие северные промышленные центры, как Детройт, Чикаго и Нью-Йорк, но также и в крупные южные города, такие как Бирмингем и Атланта. Несомненно, это огромное изменение в демографии Соединенных Штатов, эта внутренняя миграция миллионов их граждан, было и остаётся одним из главных факторов, определивших ход американского движения за гражданские права. И это движение оказало нетривиальное влияние на сознание каждого американца, если не почти каждого взрослого человека на этой земле.
— Joseph Weizenbaum
"Computer Power and Human Reason: From Judgment to Calculation" (1976)
(продолжение)
Art: Machinalia | Boris Artzybasheff
#tech #книги #history
Об инструментах (3)
(предыдущее)
В чём заключается та непреодолимая сила машины, что она способна настолько глубоко вторгнутьcя в саму суть того, из чего человек строит свой мир?
Многие машины являются функциональным дополнением к человеческому телу, фактически протезами. Некоторые, такие как рычаг и паровой экскаватор [steam shovel], увеличивают физическую силу отдельных операторов; другие, такие как микроскоп, телескоп и различные измерительные приборы, являются продолжением сенсорного аппарата человека. Другие расширяют физический радиус действия человека. Копьё и радио, например, позволяют человеку оказывать влияние на расстоянии, превышающие радиус действия его рук и голоса соответственно. Транспортные средства позволяют человеку передвигаться быстрее и дальше, чем он мог бы дойти пешком, а также переносить большие грузы на огромные расстояния. Легко понять, как и почему такие «протезные» машины непосредственно усиливают ощущение власти человека над материальным миром. Кроме того, они оказывают и важное психологическое воздействие: они говорят человеку, что он может пересоздать себя. По сути, они являются частью набора символов, которые человек использует для воссоздания своего прошлого, то есть для построения своей истории, и для создания своего будущего. Они означают, что человек, инженер, может преодолеть ограничения, налагаемые на него ничтожностью [puniness] его тела и его чувств. Когда-то человек мог убить другое животное, лишь раздавив или разорвав его руками; затем он обрёл топор, копьё, стрелу, шар, выпущенный из ружья, разрывной снаряд. Теперь заряды, установленные на ракетах, способны уничтожить само человечество. Это один из показателей того, насколько человек простёрся и как он изменился с тех пор, как начал изготавливать орудия труда."
— Joseph Weizenbaum
"Computer Power and Human Reason: From Judgment to Calculation" (1976)
Art: Machinalia | Boris Artzybasheff
#tech #книги #history
(предыдущее)
В чём заключается та непреодолимая сила машины, что она способна настолько глубоко вторгнутьcя в саму суть того, из чего человек строит свой мир?
Многие машины являются функциональным дополнением к человеческому телу, фактически протезами. Некоторые, такие как рычаг и паровой экскаватор [steam shovel], увеличивают физическую силу отдельных операторов; другие, такие как микроскоп, телескоп и различные измерительные приборы, являются продолжением сенсорного аппарата человека. Другие расширяют физический радиус действия человека. Копьё и радио, например, позволяют человеку оказывать влияние на расстоянии, превышающие радиус действия его рук и голоса соответственно. Транспортные средства позволяют человеку передвигаться быстрее и дальше, чем он мог бы дойти пешком, а также переносить большие грузы на огромные расстояния. Легко понять, как и почему такие «протезные» машины непосредственно усиливают ощущение власти человека над материальным миром. Кроме того, они оказывают и важное психологическое воздействие: они говорят человеку, что он может пересоздать себя. По сути, они являются частью набора символов, которые человек использует для воссоздания своего прошлого, то есть для построения своей истории, и для создания своего будущего. Они означают, что человек, инженер, может преодолеть ограничения, налагаемые на него ничтожностью [puniness] его тела и его чувств. Когда-то человек мог убить другое животное, лишь раздавив или разорвав его руками; затем он обрёл топор, копьё, стрелу, шар, выпущенный из ружья, разрывной снаряд. Теперь заряды, установленные на ракетах, способны уничтожить само человечество. Это один из показателей того, насколько человек простёрся и как он изменился с тех пор, как начал изготавливать орудия труда."
— Joseph Weizenbaum
"Computer Power and Human Reason: From Judgment to Calculation" (1976)
Art: Machinalia | Boris Artzybasheff
#tech #книги #history
Стоит верить
когда
вас обещают
убить.
В прогнозах
ближайшего
будущего
лучше быть
параноиком.
От этих двуногих
чего угодно
стоит ждать —
брату брата
нельзя доверить
сторожить —
забьёт насмерть,
что уж тут
говорить.
Сегодня,
и в самом
ближайшем
обозримом
будущем
лучше быть
стоиком.
По возможности
не бояться,
не просить,
и не верить,
всё равно
жизнь
и люди
найдут
чем удивить.
И никто
не сказал,
что приятно.
Причудливо вьётся,
без
предупреждения
рвётся
жизни
повествования
нить.
Берегите себя.
Кто ещё
осуществит
всё то,
ради чего
стоит завтра
проснуться?
Вопреки,
всупереч
всей херне
и войне.
Всё то,
что нам
даёт
смысл жить.
Art: Ron Cobb
#авторское
когда
вас обещают
убить.
В прогнозах
ближайшего
будущего
лучше быть
параноиком.
От этих двуногих
чего угодно
стоит ждать —
брату брата
нельзя доверить
сторожить —
забьёт насмерть,
что уж тут
говорить.
Сегодня,
и в самом
ближайшем
обозримом
будущем
лучше быть
стоиком.
По возможности
не бояться,
не просить,
и не верить,
всё равно
жизнь
и люди
найдут
чем удивить.
И никто
не сказал,
что приятно.
Причудливо вьётся,
без
предупреждения
рвётся
жизни
повествования
нить.
Берегите себя.
Кто ещё
осуществит
всё то,
ради чего
стоит завтра
проснуться?
Вопреки,
всупереч
всей херне
и войне.
Всё то,
что нам
даёт
смысл жить.
Art: Ron Cobb
#авторское
Мы против алчности (1)
Одно из последних интервью (а может и последнее, за пару месяцев до смерти) Джозефа Вейценбаума, автора первого чатбота ELIZA, для Süddeutsche Zeitung. (Как же хорошо, что есть archive.is!)
-----
"Естественные науки не являются единственным источником истины. Основой естественных наук является вера, а именно вера в то, что законы природы — не только те, которые мы знаем сегодня, — действуют во всём космосе, от начала времён до конца веков. Однако ни один эксперимент не может подтвердить эту веру.
Задача науки — задавать вопросы природе. Существует бесконечное множество вопросов, которые можно задать. Из них учёные должны выбрать те немногие, на которые они действительно могут ответить.
На этот выбор сильно влияет, почти определяет его, дух времени в той культуре, в которой он осуществляется. Отсюда следует, что естественные науки, а также технологии, производные от них, не являются свободными от ценностей.
Они наследуют свои ценности от ценностей обществ, в которых они укоренены. В высоко милитаризованном обществе наука и технологии формируются под влиянием ценностей военных.
В обществе, ценности которого в первую очередь проистекают из стремления к богатству и власти, они формируются соответствующим образом. Ценности науки, укоренённой в рациональном обществе, были бы рациональными, то есть гуманными. Тогда технологии, вытекающие из неё, больше не несли бы смерть, а давали бы жизнь.
Грандиозность и маточная [uterine] зависть
Полного знания физических, генетических и неврологических структур живого существа недостаточно для понимания самого живого существа.
Например, тот, кто обладает всеми этими знаниями о муравье, но не знает, что муравей живёт в огромной колонии муравьев, не понимает муравья. То же самое относится и к пониманию человечества.
В принципе невозможно понять человечество исключительно с научной точки зрения. Поэтому стремление создать роботов в человеческом облике абсурдно. Оно может проистекать лишь из мании величия или из зависти к материнству.
Вера в то, что наука и технологии спасут Землю от последствий изменения климата, вводит в заблуждение. Ничто не спасёт наших детей и внуков от земного ада.
Если, конечно, мы не организуем сопротивление против алчности глобального капитализма.
Осознание того, что все люди — братья и сестры, должно заменить господствующий дух времени. Сотрудничество вместо экономического роста, скромность вместо безграничного потребления, уважение к жизни вместо роботов: эти цели должны заменить наши нынешние ценности.
Wir gegen die Gier
(продолжение)
#tech #ai #global
Одно из последних интервью (а может и последнее, за пару месяцев до смерти) Джозефа Вейценбаума, автора первого чатбота ELIZA, для Süddeutsche Zeitung. (Как же хорошо, что есть archive.is!)
-----
"Естественные науки не являются единственным источником истины. Основой естественных наук является вера, а именно вера в то, что законы природы — не только те, которые мы знаем сегодня, — действуют во всём космосе, от начала времён до конца веков. Однако ни один эксперимент не может подтвердить эту веру.
Задача науки — задавать вопросы природе. Существует бесконечное множество вопросов, которые можно задать. Из них учёные должны выбрать те немногие, на которые они действительно могут ответить.
На этот выбор сильно влияет, почти определяет его, дух времени в той культуре, в которой он осуществляется. Отсюда следует, что естественные науки, а также технологии, производные от них, не являются свободными от ценностей.
Они наследуют свои ценности от ценностей обществ, в которых они укоренены. В высоко милитаризованном обществе наука и технологии формируются под влиянием ценностей военных.
В обществе, ценности которого в первую очередь проистекают из стремления к богатству и власти, они формируются соответствующим образом. Ценности науки, укоренённой в рациональном обществе, были бы рациональными, то есть гуманными. Тогда технологии, вытекающие из неё, больше не несли бы смерть, а давали бы жизнь.
Грандиозность и маточная [uterine] зависть
Полного знания физических, генетических и неврологических структур живого существа недостаточно для понимания самого живого существа.
Например, тот, кто обладает всеми этими знаниями о муравье, но не знает, что муравей живёт в огромной колонии муравьев, не понимает муравья. То же самое относится и к пониманию человечества.
В принципе невозможно понять человечество исключительно с научной точки зрения. Поэтому стремление создать роботов в человеческом облике абсурдно. Оно может проистекать лишь из мании величия или из зависти к материнству.
Вера в то, что наука и технологии спасут Землю от последствий изменения климата, вводит в заблуждение. Ничто не спасёт наших детей и внуков от земного ада.
Если, конечно, мы не организуем сопротивление против алчности глобального капитализма.
Осознание того, что все люди — братья и сестры, должно заменить господствующий дух времени. Сотрудничество вместо экономического роста, скромность вместо безграничного потребления, уважение к жизни вместо роботов: эти цели должны заменить наши нынешние ценности.
Wir gegen die Gier
(продолжение)
#tech #ai #global
Мы против алчности (2)
(начало)
Если бы только мировое общество было рациональным, знания, накопленные человечеством на сегодняшний день, могли бы превратить эту Землю в рай. В реальности это не рай, а сумасшедший дом — и не потому, что нам не хватает знаний.
Метафоры и аналогии, связывая разрозненные контексты, приносят новые инсайты. Практически все наши знания, включая научные, носят метафорический характер. Следовательно, они не являются абсолютными.
В качестве примера использования метафор в естественных науках на ум приходит следующее: чёрная дыра — это звезда, гравитационное притяжение которой настолько сильно, что из неё не может вырваться никакая информация. Но в буквальном смысле такая звезда не является ни «чёрной», ни «дырой». А информация, то есть электромагнитные частицы, не «сбегает» из обычных звезд.
Мой коллега Норберт Винер однажды написал: «Информация — это информация, а не материя или энергия». Это всегда личное достижение, а именно интерпретация, результатом которой является знание. Информация, как, например, исполнение танца, не имеет постоянства: она не является ни материей, ни энергией. Степень истинности полученного знания зависит от качества примененной интерпретации.
Знание сохраняется, буквально информируя мыслящих людей и тем самым изменяя состояние их мозга. Теория информации Клода Шеннона учит нас, что значение сообщения зависит от ожиданий получателя. Его невозможно измерить, поскольку сообщения — это чистые сигналы, не содержащие никакого внутреннего смысла.
Содержит ли телефонный справочник Нью-Йорка информацию? Нет! Он состоит из данных, а именно из текстов, которые необходимо интерпретировать, чтобы они превратились в информацию и знания. Читатель ожидает, что определённые записи будут представлять собой имена, адреса и телефонные номера. Содержит ли этот телефонный справочник информацию о том, что многие армяне живут рядом друг с другом?
Обратитесь к данным!
Нет. Но тот, кто знает, что фамилии многих армян, например Агопян, оканчиваются на «-ян», и кто интерпретирует записи в телефонном справочнике в свете этой гипотезы, безусловно, может использовать компьютерную программу для выделения, а затем сортировки релевантных данных.
Главная задача школ — научить учащихся их собственному языку, чтобы они могли ясно и чётко артикулировать свои мысли: как в своих внутренних размышлениях, так и в устной и письменной речи. Если они смогут это делать, то смогут также критически мыслить и критически интерпретировать сигналы, которыми их заваливает их мир. Если же они не смогут этого, то всю свою жизнь будут жертвами клише и стереотипов, массово тиражируемых средствами массовой информации.
Философ Грегори Бейтсон пришёл к выводу, что информация — это различие, вызывающее различие. Наборы данных невозможно превратить в знание без соответствующего организующего принципа или подходящей гипотезы. Следовательно, такие изолированные наборы данных не могут порождать различия. Способность сформулировать хороший вопрос в этом смысле сопоставима с разработкой эксперимента в физике.
К сожалению, я никогда не встречался с поэтом Ионеско. Именно он является автором высказывания: «В словах может быть сказано всё, кроме живой истины [living truth]». Я бы сказал Ионеско: естественные науки могут представить многое, но не живую истину."
Wir gegen die Gier
Анимация: How to make sense of the black hole image, according to 2 astrophysicists
Event Horizon Telescope
#tech #ai #global
(начало)
Если бы только мировое общество было рациональным, знания, накопленные человечеством на сегодняшний день, могли бы превратить эту Землю в рай. В реальности это не рай, а сумасшедший дом — и не потому, что нам не хватает знаний.
Метафоры и аналогии, связывая разрозненные контексты, приносят новые инсайты. Практически все наши знания, включая научные, носят метафорический характер. Следовательно, они не являются абсолютными.
В качестве примера использования метафор в естественных науках на ум приходит следующее: чёрная дыра — это звезда, гравитационное притяжение которой настолько сильно, что из неё не может вырваться никакая информация. Но в буквальном смысле такая звезда не является ни «чёрной», ни «дырой». А информация, то есть электромагнитные частицы, не «сбегает» из обычных звезд.
Мой коллега Норберт Винер однажды написал: «Информация — это информация, а не материя или энергия». Это всегда личное достижение, а именно интерпретация, результатом которой является знание. Информация, как, например, исполнение танца, не имеет постоянства: она не является ни материей, ни энергией. Степень истинности полученного знания зависит от качества примененной интерпретации.
Знание сохраняется, буквально информируя мыслящих людей и тем самым изменяя состояние их мозга. Теория информации Клода Шеннона учит нас, что значение сообщения зависит от ожиданий получателя. Его невозможно измерить, поскольку сообщения — это чистые сигналы, не содержащие никакого внутреннего смысла.
Содержит ли телефонный справочник Нью-Йорка информацию? Нет! Он состоит из данных, а именно из текстов, которые необходимо интерпретировать, чтобы они превратились в информацию и знания. Читатель ожидает, что определённые записи будут представлять собой имена, адреса и телефонные номера. Содержит ли этот телефонный справочник информацию о том, что многие армяне живут рядом друг с другом?
Обратитесь к данным!
Нет. Но тот, кто знает, что фамилии многих армян, например Агопян, оканчиваются на «-ян», и кто интерпретирует записи в телефонном справочнике в свете этой гипотезы, безусловно, может использовать компьютерную программу для выделения, а затем сортировки релевантных данных.
Главная задача школ — научить учащихся их собственному языку, чтобы они могли ясно и чётко артикулировать свои мысли: как в своих внутренних размышлениях, так и в устной и письменной речи. Если они смогут это делать, то смогут также критически мыслить и критически интерпретировать сигналы, которыми их заваливает их мир. Если же они не смогут этого, то всю свою жизнь будут жертвами клише и стереотипов, массово тиражируемых средствами массовой информации.
Философ Грегори Бейтсон пришёл к выводу, что информация — это различие, вызывающее различие. Наборы данных невозможно превратить в знание без соответствующего организующего принципа или подходящей гипотезы. Следовательно, такие изолированные наборы данных не могут порождать различия. Способность сформулировать хороший вопрос в этом смысле сопоставима с разработкой эксперимента в физике.
К сожалению, я никогда не встречался с поэтом Ионеско. Именно он является автором высказывания: «В словах может быть сказано всё, кроме живой истины [living truth]». Я бы сказал Ионеско: естественные науки могут представить многое, но не живую истину."
Wir gegen die Gier
Анимация: How to make sense of the black hole image, according to 2 astrophysicists
Event Horizon Telescope
#tech #ai #global
