А OpenAI прогнулись (заняли вакантное место у федерального бюджетного корыта) аж бегом.

И всё ля-ля про guardrails, и прочий маркетологический пиздёж от знаменитого патологического лжеца Сэма Альтмана стоит столько же, сколько предвыборные обещания политиков — ухо от сельди, дырка от бублика, прошлогодний снег, і втрачена за царя панька дівоча цнота.

"We remain committed to serve all of humanity as best we can. The world is a complicated, messy, and sometimes dangerous place."

Верю, поверил.

Ссы в глаза — избира(потреби)тель утрётся, проглотит, купит, заплатит, выберет, и продолжит пользоваться и голосовать за.

https://x.com/i/status/2027578652477821175

Люди без этических принципов погубят наш мир.

Оруэлл о "Mein Kampf" (1)

"Это является признаком скорости, с которой развиваются события, что неотредактированное издание книги «Mein Kampf» (Моя борьба), опубликованное всего год назад издательством Hurst and Blackett, отредактировано с прогитлеровского угла зрения. Очевидная цель предисловия и примечаний переводчика — смягчить жестокость книги и представить Гитлера в как можно более благоприятном свете. Ведь в то время Гитлер ещё был уважаемой личностью. Он подавил немецкое рабочее движение, и за это собственники были готовы простить ему почти все. И левые, и правые сходились во мнении, что национал-социализм — это всего лишь разновидность консерватизма.

Затем внезапно выяснилось, что Гитлер все-таки не заслуживает уважения. В результате издание Hurst and Blackett было переиздано в новой обложке с пояснением, что вся прибыль будет направлена в Красный Крест. Тем не менее, судя по внутренним свидетельствам «Mein Kampf», трудно поверить, что в целях и мнениях Гитлера произошли какие-либо реальные изменения. Если сравнить его высказывания примерно годичной давности с теми, что он делал пятнадцать лет назад, то бросается в глаза ригидность его мышления, отсутствие развития его мировоззрения. Это фиксированное видение мономаньяка, на которое вряд ли могут повлиять временные маневры силовой политики. Вероятно, в сознании Гитлера русско-германский пакт представляет собой не более чем изменение графика. План, изложенный в «Mein Kampf», заключался в том, чтобы сначала разгромить россию, а затем, по-видимому, Англию. Теперь, как оказалось, сначала нужно разобраться с Англией, потому что из этих двух россию былао проще подкупить. Но очередь россии наступит, когда Англия исчезнет с политической арены — так, без сомнения, видит это Гитлер. Будет ли так на самом деле — это, конечно, другой вопрос.

Предположим, что программа Гитлера может быть реализована. Он представляет себе, что через сто лет будет существовать государство с 250 миллионами немцев, имеющее достаточно «жизненного пространства» (то есть простирающееся до Афганистана или около того), ужасная безмозглая империя, в которой, по сути, ничего не происходит, кроме подготовки молодых людей к войне и бесконечного размножения свежего пушечного мяса. Как ему удалось реализовать эту чудовищную идею?


— George Orwell
Review of Adolph Hitler's "Mein Kampf" (21 March 1940)

(продолжение)

#history #politics

Оруэлл о "Mein Kampf" (2)

(начало)

Легко сказать, что на одном из этапов своей карьеры он финансировался тяжелыми промышленниками, которые видели в нём человека, способного разгромить социалистов и коммунистов. Однако они не поддержали бы его, если бы он не создал уже к тому времени мощное движение. Кроме того, ситуация в Германии с её семью миллионами безработных была явно благоприятна для демагогов. Но Гитлер не смог бы победить своих многочисленных соперников, если бы не привлекательность его личности, которую можно почувствовать даже в неуклюжем стиле написания «Mein Kampf» и которая, без сомнения, ошеломляет, когда слушаешь его речи. Я хотел бы официально заявить, что я никогда не мог испытывать неприязни к Гитлеру. С тех пор как он пришел к власти — до этого, как и почти все, я был обманут, думая, что он не имеет значения, — я размышлял, что, конечно, убил бы его, если бы мог до него дотянуться, но не испытывал к нему личной вражды. Дело в том, что в нём есть что-то глубоко привлекательное. Это снова ощущается, когда смотришь на его фотографии — и я особенно рекомендую фотографию в начале издания Hurst and Blackett, на которой Гитлер запечатлен в начале своей карьеры в «коричневорубашечниках». Это жалкое, собачье лицо, лицо человека, страдающего от невыносимых несправедливостей. Оно довольно мужественно воспроизводит выражение бесчисленных изображений распятого Христа, и нет сомнений, что именно так Гитлер видит себя. Первоначальную, личную причину его обиды на весь мир можно только отгадывать, но в любом случае обида есть. Он — мученик, жертва, Прометей, прикованный к скале, самоотверженный герой, который в одиночку сражается с невыполнимыми задачами. Если бы он убивал мышь, он бы знал, как сделать так, чтобы она казалась драконом. Как и в случае с Наполеоном, создаётся ощущение, что он борется с судьбой, что он не может победить, но всё же каким-то образом заслуживает победы. Привлекательность такой позы, конечно, огромна; половина фильмов, которые мы смотрим, вращаются вокруг подобной темы.

Кроме того, он понял ложность гедонистического отношения к жизни. Почти все западные мыслители со времени последней войны, и уж точно все «прогрессивные» мыслители, молчаливо предполагали, что люди не желают ничего, кроме комфорта, безопасности и избавления от боли. В таком взгляде на жизнь нет места, например, патриотизму и военным добродетелям. Социалист, который застаёт своих детей играющими в солдатиков, обычно расстраивается, но он никогда не может придумать замену жестяным солдатикам; жестяные пацифисты почему-то не подходят. Гитлер, потому что в своём безрадостном уме он чувствует это с исключительной силой, знает, что люди не хотят только комфорта, безопасности, короткого рабочего дня, гигиены, контроля над рождаемостью и, в общем, здравого смысла; они также, по крайней мере время от времени, хотят борьбы и самопожертвования, не говоря уже о барабанах, флагах и парадах лояльности. Какими бы ни были фашизм и нацизм с точки зрения экономической теории, с психологической точки зрения они гораздо более обоснованы, чем любая гедонистическая концепция жизни. То же самое, вероятно, верно и для милитаризованной версии социализма Сталина. Все три великих диктатора укрепили свою власть, наложив на свои народы невыносимое бремя. В то время как социализм, и даже капитализм, хотя и более неохотно, говорили людям: «Я предлагаю вам хорошую жизнь», Гитлер сказал им: «Я предлагаю вам борьбу, опасность и смерть», и в результате целая нация бросилась к его ногам. Возможно, позже они устанут от этого и передумают, как в конце последней войны. После нескольких лет убийств и голода «Наибольшее счастье для наибольшего числа» — хороший лозунг, но в данный момент «Лучше конец с ужасом, чем ужас без конца» — победитель. Теперь, когда мы сражаемся против человека, который его придумал, мы не должны недооценивать его эмоциональную привлекательность."


— George Orwell
Review of Adolph Hitler's "Mein Kampf" (21 March 1940)

#history #politics

"Все ужасающие видения сумасшедшего [lunatic] взяты из повседневной реальности. Наша цивилизация основана на беспорядке / хаосе /неразберихе [shambles], и каждое отдельное существование заканчивается одиноким спазмом беспомощной агонии. Если ты протестуешь, мой друг, подожди, пока сам не окажешься там!"


— William James
"The Varieties of Religious Experience" (1902)

Бомбить чтобы победить (1)

[...]

"Принудительная военно-воздушная мощь [coercive air power] обычно ассоциируется со стратегическими бомбардировками. Это ошибочное представление. История показывает, что стратегические бомбардировки являются наименее эффективным способом использования военно-воздушной мощи для принуждения.

Во-первых, наказание [punishment] не работает. Современные национальные государства имеют чрезвычайно высокий порог боли, когда на карту поставлены важные интересы, который не может быть преодолен обычными боеприпасами. Наказание низкой или средней степени вызывает больше гнева, чем страха; интенсивные бомбардировки вызывают апатию, а не восстание.

Во-вторых, риск не работает. Стратегии риска являются лишь более слабой формой наказания. Хотя они зависят от доверия, их надежность часто низкая, поскольку они обычно применяются правительствами, которые из-за внутренних ограничений не могут применить полномасштабное наказание. Исключением является ядерное принуждение: перспектива ядерного уничтожения настолько ужасна, что даже угрозы с низкой степенью надёжности могут оказать принудительное воздействие.

В-третьих, обезглавливание [decapitation] не работает. Политическая декапитация невыполнима, потому что отдельных лидеров трудно убить, правительства ещё труднее свергнуть, и даже если целевое правительство может быть свергнуто, принуждающая сторона редко может гарантировать, что его замена будет более сговорчивой. Военная декапитация неэффективна, потому что военно-воздушные силы не могут надолго изолировать национальных лидеров от контроля над силами на поле боя, а кратковременные сбои не имеют значения, если нет других инструментов, готовых немедленно ими воспользоваться.

В-четвёртых, блокирование может сработать, но стратегические бомбардировки не являются лучшим способом его достижения. Ни одна кампания стратегических бомбардировок никогда не приносила решающих результатов, и не было упущено ни одной значительной возможности.

Стратегические бомбардировки гораздо дороже, чем военно-воздушные силы театра военных действий, но их сторонники оправдывают дополнительные затраты тем, что стратегические бомбардировки уничтожают гораздо более важные цели, но они ошибаются. Современные военные экономики не являются хрупкими. Хотя отдельные заводы могут быть уничтожены, противник может уменьшить последствия, распределив производство важных товаров и создав запасы ключевых сырьевых материалов и оборудования. Нападающие никогда не могут предвидеть все корректировки и обходные пути, которые могут придумать защитники, отчасти потому, что они часто полагаются на анализ экономики в мирное время, а отчасти потому, что разведданные о детальной структуре экономики цели всегда неполны.


— Robert A. Pape
"Bombing to Win" (1994)

(продолжение)

#politics #history

Бомбить чтобы победить (2)

(начало)

Кроме того, даже существенное сокращение производства важных товаров может не иметь военного эффекта, поскольку противник может экономить, сначала отказавшись от менее приоритетных видов использования. Вот почему, даже если стратегические бомбардировки направлены на лишение противника возможности действовать, они обычно наносят ущерб гражданскому населению, прежде чем снижают военный потенциал. Чтобы внести значимый вклад в лишение противника средств, стратегические бомбардировки должны практически полностью ликвидировать производство важнейших товаров, и даже сильные противники, гораздо более мощные, чем их противники, не смогли этого сделать. Даже если бы это было возможно, прошло бы значительное время, прежде чем потеря производства серьезно повлияла бы на боевую мощь противника на фронте, и только в том случае, если бы запасы на театре военных действий были истощены одновременным интенсивным давлением со стороны дружественных сухопутных и воздушных сил.

Таким образом, стратегические бомбардировки могут иметь значение только в длительных войнах на истощение, исход которых определяется общим материальным превосходством, а не в коротких конфликтах, ведущихся в основном с использованием существующих запасов. Даже в этом случае они имеют значение только против механизированных конвенциональных сил с большими материально-техническими потребностями, а не против партизан. И в этом случае она имеет значение только в том случае, если одновременное интенсивное давление со стороны дружественных сухопутных и театральных воздушных сил приводит к большой потребности в замене оборудования и вооружения. После всего этого все равно требуется значительное время, чтобы измотать запасы театра военных действий настолько, чтобы значительно снизить боевую мощь противника. Тем не менее, стратегическая авиация не может быть решающей. Максимум, что она может сделать, — это снизить затраты, которые дружественные сухопутные и театральные воздушные силы должны понести, чтобы победить вражеские силы на поле боя.

Воздушная мощь театра военных действий является гораздо более сильным инструментом принуждения, полезным как в коротких, так и в длительных войнах, а также против нерегулярных и регулярных войск. Хотя, как и стратегические бомбардировки, воздушные атаки в театре военных действий эффективны только в сочетании с одновременным давлением со стороны наземных войск, они дают противнику гораздо меньше возможностей для минимизации последствий, поскольку их эффект более непосредственный. Рассеивание сил приводит к постепенному разгрому, а перераспределение скудных резервов или запасов в приоритетные секторы может быть затруднено из-за перекрытия транспортных маршрутов. Изолированные подразделения могут быть затем разгромлены дружественными наземными силами и авиацией непосредственной поддержки до того, как будут восстановлены логистические связи. Такой подход «молот и наковальня», если он применяется повторно или в достаточно больших масштабах, подрывает способность противника захватить или удержать спорную территорию.

Урок истории военно-воздушных сил заключается в том, что стратегические бомбардировки являются весьма незначительным средством принуждения. В принципе, они могут помочь сократить продолжительность кампании по принуждению, но этого никогда не происходило. Стратегические бомбардировки не могут заменить наземное и театральное воздушное давление, но сочетание театральной воздушной мощи и сухопутной мощи может лишить противника возможности контролировать спорную территорию, независимо от того, используются ли также стратегические бомбардировки.


— Robert A. Pape
"Bombing to Win" (1994)

(продолжение)

#politics #history

Бомбить чтобы победить (3)

(предыдущее)

Если стратегические бомбардировки не работают, почему их продолжают проводить? Лица, применяющие принуждение, демонстрируют удивительно последовательную тенденцию к чрезмерной зависимости от стратегических бомбардировок в целом и стратегий наказания в частности. Более того, уверенность в эффективности наказания часто сохраняется, несмотря на опровергающие доказательства. Наиболее вопиющим примером было продолжение британских зажигательных бомбардировок [firebombing*] немецких городов на протяжении всей Второй мировой войны. Британские лидеры нашли способы поверить в то, что немецкие граждане более чувствительны, чем их собственные, даже после того, как годы террора бомбардировками не принесли значительных результатов. В Тихом океане Соединенные Штаты подвергали зажигательным бомбардировкам все более мелкие японские города после того, как сжигание крупнейших из них не дало заметного эффекта. В Корее Соединенные Штаты провели три отдельных карательных кампании в 1950, 1952 и снова в 1953 годах, несмотря на то, что предыдущие попытки не принесли никаких результатов. Наконец, в 1991 году сторонники стратегических бомбардировок в США предположили, что наказание, гораздо менее суровое, чем то, которое было применено к Германии, Японии, Корее или Вьетнаму, поставит Ирак на колени.

-----
* Зажигательные бомбардировки — это метод бомбардировки, предназначенный для нанесения ущерба цели, как правило, городской территории, с помощью огня, вызванного зажигательными устройствами, а не взрывной волной от крупных бомб.
-----

Стратегические бомбардировки продолжаются по четырём основным причинам.

Во-первых, они отвечают бюрократическим интересам военно-воздушных сил.

Во-вторых, как гражданские, так и военные лидеры хотят дешёвых и простых решений сложных международных конфликтов.

В-третьих, невежество позволяет сторонникам стратегических бомбардировок влиять на политические решения с помощью необоснованных утверждений.

В-четвёртых, намеренное затуманивание жестокости стратегических бомбардировок с целью защитить их от критики также мешает их оценке."


— Robert A. Pape
"Bombing to Win" (1994)

#politics #history

Антиполитика (1) (отрывок)

[...]

"Чтобы найти главную причину сегодняшней угрозы войны, мы должны вернуться в 1945 год, в Ялту. Именно там была разделена беспомощная Европа; именно там были достигнуты соглашения о военных зонах оккупации, которые впоследствии стали также политическими сферами интересов. Ялта породила систему международных отношений, основанную на соперничестве и равновесии между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Осознавали это три старика, которые встретились там, или нет, но идея «железного занавеса» родилась в Ялте, став символом логики великих держав. Три старика — Рузвельт, Сталин и Черчилль — решили судьбу сотен миллионов людей на десятилетия вперед, и эти сотни миллионов были вынуждены уважать их решение.

Какой грязный трюк истории! Союзники, защищавшие человечество от фашистской бесчеловечности, в канун победы поспешили заключить империалистическую сделку, пакт между англосаксонским и советским империализмом. Они смогли это сделать, потому что командовали крупнейшими батальонами, и пошли на это, потому что — несмотря на всю универсалистскую риторику — национализм, идеология экспансионистского национального государства, подталкивал их к этому. Они считали своим историческим правом как победителей диктовать условия мира. Они совершили ошибку думая — добросовестно или нет, мы не знаем — что на воле победителя может быть основан мир на континенте. Ошибка с долгой историей, безусловно: на протяжении тысячелетий несправедливый мир, следующий за одной войной, приводил к следующему конфликту.

Могущественный победитель устанавливает произвольный мир, который побежденные не могут принять.
Ялта подразумевает, что военный статус-кво определяет политический статус-кво. Мораль Ялты проста: те, кто имеет бомбы и танки, определяют социальную и политическую систему. Поскольку Соединенные Штаты и Советский Союз имели больше всего бомб и танков, они были призваны возглавить мир. Позже — в свете ужасающей трагедии Хиросимы — их призвание было подтверждено, поскольку только эти два гигантских национальные государства имели ресурсы для создания арсеналов ядерного оружия.

Таким образом, тот, кто обладает силой уничтожения, призван руководить миром. Советский и американский президенты обладают большей властью, чем все тираны в истории вместе взятые. Иегова обладал властью, потому что мог уничтожить мир. Я смотрю на эти два лица и бледнею. Я бы не доверил судьбу человечества даже Аристотелю и Канту. Возможно ли, что судьба человечества будет пародией? Возможно ли, что Господь намерен положить конец нашему виду через второе Падение? Положил ли Он кнопку Страшного суда под пальцы двух тщеславных, хрупких стариков? Если они люди, как все сыновья и дочери Каина, их пальцы должны тяжело давить на кнопку. Я не верю в их мудрость, только в их страх смерти.


— György Konrád
"Antipolitika" (1982)

(продолжение)

Art: Psychodarwinism in Yalta | Illya Chichkan

#книги #history #culture #politics

Антиполитика (2) (отрывок)

(начало)

Борьба за престиж между двумя средними европейскими нациями привела к тому, что наш континент оказался в руках двух огромных внеевропейских национальных государств. Ни идеология, ни какое-либо континентальное сообщество интересов не смогли предотвратить борьбу политических классов этих двух государств за гегемонию в Европе. Если бы не было франко-германского соперничества, не было бы Первой мировой войны; если бы не было Первой мировой войны, не было бы Гитлера. Если бы не было Гитлера, не было бы Ялты.

Однако ответственность за Первую мировую войну несла вся европейская культура: философские концепции и исторические теории, поэтические мифы и формулировки интересов. Виноваты были как фундаментальные ценности европейской интеллигенции, так и бравада национальных государств.

Все три всеобщие духовные течения — христианство, либерализм и социализм — подчинились духу партикуляризма, сентиментальной воинственности бюрократии национального государства — национализму. Военные капелланы щедро отдавали кесарю то, что принадлежало ему; они возвеличивали убийственные героические поступки. Либералы, согласно своим девятнадцативековым традициям, отождествляли завоевание или защиту рынков и источников сырья с защитой цивилизации. Социалисты заглянули в свои сердца и обнаружили, что они патриоты не хуже других; они тоже могли стрелять в своих товарищей других национальностей. Тем временем из Цюриха Ленин увидел, что военная экономика открывает королевскую дорогу к системе перераспределительного государственного коммунизма.

Романтизм национального государства торжествовал повсюду. Сверхрафинированные (буквально, overrefined) поэты болтали о спасении огнем; импотенция отождествляла энергию с кровопролитием. И что произошло с тех пор? Ничего. Ещё одна мировая война с втрое большим количеством погибших, а затем подготовка физического и духовного арсенала к третьей. И элита нашей культуры является соучастницей этой работы по подготовке в силу своей беспомощной импотенции перед лицом происходящего.

[...]

Движущей силой мировой власти не является идеологическая приверженность какой-либо социальной и политической системе или ценностям той или иной культуры; это стремление сильнейших национальных элит к мировому господству, которое в первую очередь проявляется в их политическом классе, а также в военных и технических элитах. Вполне вероятно, что представители как российской, так и американской властной элиты воображают, что у них есть миссия возглавить мир. Мужчины могут придумать лишь несколько более приятных либидозных фантазий, чем фантазии о мировом господстве. Для профессионала власти власть в мировом масштабе — это величайшее земное благо.

Альтернативы идеалу мировой власти могут быть только метафизическими, этическими, эстетическими и научными; но государственные деятели, в силу своей профессии, неизбежно более заинтересованы в политической власти, чем в метафизике или этике, эстетике или научных знаниях. Средством политики является власть над людьми — власть, подкреплённая оружием. Не очень образованная интеллигенция, составляющая политическую, военную и бюрократическую элиту каждого национального государства, слишком темпераментна и обыденна, чтобы найти удовольствие, более сладостное, чем чувственное переживание власти."


— György Konrád
"Antipolitika" (1982)

#книги #history #culture #politics

Ortokon - Хляби Тайшета

Название "Ортокон" происходит от якутского Өртөөһүн — «небольшой выжженный участок луга или леса». Это слово стало первопричиной названия Оротукан - посёлка (506-й км от Магадана) в системе исправтребительных лагерей Дальстроя, образовавшегося принудительным трудом заключённых (буквально на их костях) в полярной темени и нечеловеческих условиях.

Весь альбом "Вытравление" можно на свой страх и риск для психики послушать здесь.

Забавный факт: в Оротукане родилась Тина Кароль.

...вот в чём вопрос

Креветка в толще цунами
отдана на волю волн.
Какой толщины слой
абстракции
между нами
и хокусаевским валом
реальности невывозимых говн?

Каковы пределы контроля
у простых смертных?
Коль не дрон прилетит,
так оторвётся тромб,
лопнет сосуд
в голове,
мимоходом
по улице топая,
поймаешь черепом
случайно выпавший у высотника
молоток,
пролетевший
несколько этажей
прежде чем
навсегда
выключить
тебе
свет.

У богатых
и власть имущих
слова с делом расходятся
словно в стороны ноги у шлюхи,
украдкой позёвывая, ожидающей
пока над нею смешно
сопя и кряхтя
потеет
клиент.

Всё это неполиткорректное,
как у Хантера-Томпсона,
казино под наркотиками
может
(и когда-нибудь всё-таки да)
закончиться в один момент.

От ужаса, ярости и
племенных слоганов
вереща,
на вращающемся
вокруг своей
оси
(плюс прецессия)
и вокруг Солнца,
пока ещё временно
обитаемом
земном шарике,
сквозь пустоту
безразличного космоса
несёмся мы,

выясняя
чей кожи цвет,
чей язык,
чей до чужой
(да и нашей не брезгует, чего уж там)
крови охочий
лучше, главней,
всепрощающей,
и реальнее
любящий бог.

Чем остаётся заполнить
эти скорбные пару
десятилетий, что
(д)остались нам
(тут уже бабка вилами
по воде надвое,
как повезёт)
?

Кого, как, зачем, почему,
и в каком количестве
(неверных, не наших, неправильных,
неполноценных и неугодных)
надо стереть с лица Земли
(элиминировать, сдыхаться, испепелить)
чтобы тихонько, тихонечко, тихо,
спокойно и мирно
пожить себе
без забот
и хлопот?

Нас миллиарды,
(не слишком ли для?)
планета одна,
а времени осталось
мало.

Воюй, суетись, и решай
(радикальненько только,
чтобы без жертв, пленных, свидетелей)
извечный свой безответный
вопрос-императив,
каиново отродье,
обезьяний народ.


Art: Tarotesque | Rusty Quill

#авторское